Книга Зажигая звезды, страница 58 – Мари Милас

Я готов признать перед судом присяжных, что хочу Аннабель Андерсон всеми мыслимыми и немыслимыми способами. Хочу ее душу, тело и все, что она может мне предложить. Страстно желаю, чтобы она была моим воздухом, а еще лучше – моей жизнью.

Обняв грушу, я перевожу дыхание, и внезапно ко мне приходит осознание: Бель не может выйти из дома, следовательно, она не может тренироваться и готовиться к поступлению. Скоро просмотр в академии, а времени на подготовку остается с каждым днем все меньше.

Еще один гневный удар рассекает воздух.

Несмотря на то что Бель сказала, будто не сможет присутствовать на просмотре, я сделаю все, чтобы она пришла на него. Даже если мне придется продать душу дьяволу. Который, скорее всего, окажется ее отцом.

Итак, на повестке дня у нас есть три задания:

1. Каким-то волшебным образом или с помощью телепортации вытащить Бель из дома.

2. Организовать ей место для тренировок.

3. Найти ее придурка-партнера и постараться не выколоть ему глаза.

Как бы мне ни хотелось избавиться от Лиама, стоит признать, что он нужен ей. А также мне потребуется его помощь для воплощения еще одного плана, который уже зарождается у меня в голове. Но осуществится он чуть позже.

— Что с тобой? – Голос отца разносится по спортивному залу.

Я удивлен. Не думал, что он помнит о других помещениях этого дома. Да и его вопрос также застает меня врасплох. Он спрашивал о моих делах примерно… никогда?

— Все в порядке, – запыхавшись, отвечаю я. – Что ты тут делаешь? – Мой тон немного грубее, чем следует.

— Ты странно себя ведешь, я вижу это. – Он задумчиво смотрит на меня. – Леви, я знаю, что мы с тобой не дружны, но я действительно хочу помочь. Поделись со мной хоть чем-нибудь, – произносит он, отводя взгляд.

Я обращаю внимание на его бледное лицо, синяки под глазами и дрожащие руки. Его одежда в беспорядке, а волосы растрепаны.

Черт, что с ним? Генри Кеннет в свои сорок восемь всегда выглядел здоровее и ухоженнее двадцатилетних парней. И то, что я наблюдаю сейчас, совершенно не соответствует его обычному внешнему виду. Сказать, что он выглядит помято – преуменьшение.

Он нервничает? Что происходит?

Мои глаза, наверное, похожи на блюдца, потому что еще ни разу я не видел его в таком состоянии. Не говоря уже о произнесенных им словах.

— Папа, ты пьян? – Это единственное объяснение его поведению, но сегодня суббота, шесть тридцать утра, и обычно он выпивает по вечерам.

— Нет. – Он сжимает челюсти. – Я просто хочу узнать, почему мой сын лупит грушу на восходе солнца, сотрясая весь дом?

— Выпускаю пар.

— Из-за чего?

— Папа, я не хочу говорить об этом с тобой. – Хотя глубоко в душе мне хочется с ним пообщаться.

Как бы я на него ни злился, мне известно, что он любит меня, несмотря на то, что бо'льшую часть своего времени посвящает работе. А я люблю его, несмотря на всю ненависть к самому себе и окружающему миру. Как бы глупо это ни звучало, но мы просто не подходим друг другу, а единственного связующего звена больше нет в нашей жизни.

— Ладно. Ты знаешь, где меня найти.

Папа начинает разворачиваться, чтобы направиться к выходу, и тут я шокирую нас обоих.

— Аннабель.

Он застывает на месте, и я тоже не шевелюсь. Черт, даже не знаю, почему решил рассказать ему. Возможно, мне действительно нужен отец. Я устал от одиночества в этом доме. Устал держать все в себе за семью замками.