Книга Зажигая звезды, страница 56 – Мари Милас

— Я предупреждал тебя. – Он приближается и склоняется надо мной. – Много раз говорил не испытывать мое терпение. – Его лицо в нескольких сантиметрах от моего. – Но ты все время делаешь по-своему. Упрямая и лживая. Мне стыдно за тебя.

Он вырывает мою сумку из рук, выворачивая все содержимое на пол.

— Аннабель, уходи. Майк, пожалуйста, прекрати это. Ты видишь, что вы оба уже не в себе. Давайте потом все спокойно выясним.

Как бы мама ни старалась, этот шторм уже не остановить. Да и ее попытки едва ли можно назвать успешными. Но я знаю, что это максимум, на который она способна, и поэтому не злюсь. Мы все в этом водовороте, и никто из нас не может найти выход.

— Ты думаешь, что умнее меня? – Папа усмехается мне в лицо. – Посмотрим.

С этими словам он поднимает мое боди и разрывает его на части.

— Нет! – Меня не успокаивает мысль, что у меня есть еще несколько. Потому что я знаю, что папа доберется и до них. Уничтожит все, чтобы сделать мне больно и поглотить весь свет, чтобы заполнить свою темноту.

Папа берет балетную юбку и делает то же самое. А затем мое сердце буквально останавливается, я ничего не слышу. Ни криков мамы, ни того, что говорит отец, потому что он берет в руки единственное, чего у меня больше нет. Пуанты. Я не моргаю, наблюдая, как падают ленты, как рядом со мной приземляется пятка от первого пуанта, как я ловлю носок от второго. Он с яростью разорвал на клочки не только мои вещи, но и мое сердце, оставив после себя лишь кровавый след.

— Я ненавижу тебя, папа.

«Люблю, люблю!» – кричит бестолковый голос в моей голове. Ему давно уже следует заткнуться, потому что больше всего на свете мне хочется не любить человека, который разрушает меня день за днем.

— Надеюсь, ты сможешь жить с этим. – Я поднимаюсь на ватные ноги, собирая остатки от вещей и своего достоинства, затем прохожу мимо него.

— Когда-нибудь ты скажешь мне спасибо! – кричит он мне вслед.

— Никогда, – шепчу я.

— Ты не выйдешь из этого дома, пока я не разрешу. Не переживай, со школой я договорюсь, у меня пока что есть авторитет, который ты так стараешься разрушить.

А как насчет того, чтобы разрешить мне не ходить туда, когда я болею?

Я ничего не отвечаю, потому что в этом нет абсолютно никакого смысла. У меня складывается ощущение, будто я избита после общения с ним, только на моем теле нет ни единого синяка или ссадины – все мои раны и шрамы внутри, кровоточат и уничтожают каждую клетку. И вроде это состояние для меня привычно, ведь когда ты живешь в нем всю жизнь, начинаешь принимать за норму. Но в такие дни, как сегодня, я осознаю, что хочу считать это нормальным, чтобы не было так больно. И лучше бы на мне были физические шрамы, потому что так у меня были бы доказательства. Но психологическое насилие невозможно доказать даже самому себе. Ведь стоит обидчику быть в хорошем настроении, и твое сердце вновь наполняется любовью. И ты не можешь посмотреть на свое тело, чтобы напомнить о том, какую боль причиняет этот человек. Это вспомнится, когда твою душу вновь изобьют.

* * *

Аврора заходит ко мне в комнату спустя некоторое время и, видя мое лицо, бросается ко мне в объятия.

— Щечка к щечке, Анна.

— Щечка к щечке, Рора, – вздыхаю я.

— Все будет хорошо, ты что-нибудь придумаешь, – успокаивает она меня.