Книга Опалённая жизнь, страница 151 – Мари Милас

стороне всегда почему-то удобнее. И даже если нам на ней тесно, он никогда меня не выгоняет.

Я вспоминаю, что хотела поделиться с ним важной вещью.

Потянувшись к тумбочке, хватаю телефон и захожу в документ, куда перенесла

первые заметки для книги.

— Станешь моим первым читателем? — затаив дыхание, спрашиваю я.

Гарри приподнимается, чтобы опереться на спинку кровати.

— Ты что-то написала? — его глаза загораются, будто он ждал этой новости

вечность.

— Это только наброски пролога… Но да. Я не думаю, что когда-то выпущу это в

свет, но мне очень хочется, чтобы это прочитал ты.

Пульс ускоряется, а ладони потеют от волнения. Я знаю, что Гарри будет честен со

мной. Знаю, что даже если ему не понравится, он сможет подсказать, как улучшить книгу. Боже,

я никогда не думала, что можно столько раз переписывать один и тот же абзац, чтобы верно

сформулировать мысль. Под конец пролога мне начало казаться, что все слова какие-то

странные…

— Ты уже начала переживать? — усмехается Гарри, постукивая меня пальцем по

напряженным плечам. — Давай сюда.

Он тянется к телефону, который я прижимаю к груди и не решаюсь отдавать.

— Шарлотта.

Я глубоко вздыхаю и позволяю ему прочитать. Его глаза внимательно скользят от

строчки к строчке. Эмоции на лице такие яркие, что мне с трудом удается подавить улыбку. Ему

нравится. Я точно знаю, что ему нравится, потому что он не улыбался бы как Чеширский кот в

середине сцены, если бы его что-то смущало.

Наконец Гарри откашливается и поднимает на меня взгляд, полный восторга.

— Ну, когда следующая глава?

Кабинет шефа в департаменте выглядит на удивление приветливо. Я бы даже сказал —

мило, учитывая, что примерно одна треть рабочего стола заставлена фоторамками. Три девочки в

возрасте от трех до, наверное, пятнадцати лет, очень похожие на шефа, смотрят с них. На

одном из фото изображена его жена, темнокожая женщина с широкой улыбкой.

— Она говорит, что это ее худшая фотография, — голос шефа гремит у меня за

спиной, когда он появляется в кабинете. — Знаешь, как это бывает у женщин. Они придумывают

какую-то ерунду про то, что их нос слишком большой, и верят в это. Я не понимаю, как это

может быть «худшей» фотографией, если ее улыбка такая яркая.

Я подавляю усмешку, встаю и поворачиваюсь к нему с протянутой рукой.

— Шеф Скитлер, — мы обмениваемся рукопожатием. — Спасибо, что решили уделить мне

время.

Скитлер — суровый мужчина, чей рост соперничает с высотой статуи Свободы. Даже я

со своими габаритами рядом с ним чувствую себя слегка… неуютно. Он садится за стол, и кресло

громко стонет под ним. Его массивные руки ложатся на столешницу, сминая под собой бумаги.

— Извините, — я прочищаю горло и киваю на фото. — Они просто привлекли мое

внимание.

Шеф усмехается, сцепляя пальцы в замок.

— Не извиняйся, перед ними сложно устоять, не так ли?

Что я должен ответить? Я проигрывал это собеседование в голове тысячи раз, и ни

в одной из вариаций мы с этим мужчиной не разговаривали о его жене и детях.

— Да, они похожи на вас. Особенно старшая, — я выбираю более безопасный путь,

чем признание в том, что мне сложно устоять перед его женой. Мне дорога моя жизнь, спасибо.

Шеф хмурит свои темные брови.

— Интересное наблюдение, — протягивает он. — Учитывая, что мы не кровные