Книга Опалённая жизнь, страница 153 – Мари Милас

— Потому что я умею держать людей вместе, — отвечаю я, не отводя взгляда.

Он слегка приподнимает бровь.

— Все так думают.

Я качаю головой.

— Нет, сэр. Думаю, что не все. Большинство умеют выполнять приказы. Кто-то умеет

брать ответственность. Но не каждый может сделать так, чтобы рядом с ним люди хотели

становиться одним целым.

Тишина в кабинете ожидает продолжения моей речи, но я совершенно неожиданно

осознаю, откуда во мне эта уверенность.

Не из протоколов и даже не из лекций Марка.

Она из тех дней, когда я стоял в гараже части, пытаясь заставить десяток

взрослых мужчин синхронно двигаться под музыку. Они ворчали, спорили, посылали меня к черту,

а потом смеялись и делали еще один дубль, потому что я не позволял им сдаться.

Она из того момента, когда злополучная коза с кривыми зубами стала нашим

талисманом, и вместо того, чтобы сомневаться в ней, мы начали держаться друг за друга как

команда.

Она из воскресенья, когда половина города пришла на мероприятие, которое вообще

никто не воспринимал всерьез, а в итоге люди остались, потому что возникло ощущение, что ты

не один.

Я провожу рукой по подбородку, собираясь с мыслями.

— Я видел, как люди начинают работать по-другому, когда чувствуют, что они не

просто единицы, а часть чего-то большего, — продолжаю я. — И я знаю, как это создать. —

Скитлер не перебивает, позволяя мне все обдумать. — Когда мы тушили пожар на севере

заповедника и я руководил флангом, у меня не было достаточно людей. Не было времени. Но у

меня было доверие. И это единственное, что позволило нам справиться с задачей.

Я вижу, как лицо шефа загорается интересом.

— И это наводит нас на мысль, что лейтенант — это тот, кто…

Скитлер замолкает, позволяя мне закончить это утверждение.

Я чуть наклоняюсь вперед и всматриваюсь в свои руки со следами пламени. Рисунки

тату переплетаются с реальными ожогами, напоминая мне, что даже огонь можно приручить, если

верить в себя.

— Лейтенант — это не тот, кто громче всех выкрикивает команды. Это тот, кому

верят, когда он их отдает.

Шеф медленно проводит рукой по губам и подбородку, взвешивая каждое мое слово.

— Интересно, — наконец говорит он, откидываясь в кресле, — большинство парней,

которые заходят в этот кабинет, начинают говорить о своих заслугах. О том, сколько вызовов

они закрыли, сколько жизней спасли. — Он кивает в мою сторону. — Ты первый, кто говорит о

других.

Я пожимаю плечами.

— Потому что без своей команды я просто парень в форме.

Потому что без Лолы и Лео я просто потерянный мужчина. Важные люди в жизни

помогают нам обрести направление. Оно может быть северным — полным ветров и вьюг, сделавших

нас несгибаемыми. А может быть южным — раскрашенным солнечными лучами, ароматом клубники и

любовью.

Скитлер берет папку с края стола и ставит на бумагах размашистую подпись.

— Хорошего дня, лейтенант, — буднично говорит он, словно не лишает меня дыхания

одним чертовым словом.

Он протягивает папку, и я беру ее, поднимаясь с места.

— Не потеряй, я ненавижу разбираться с этими бумажками, — морщится он, вызывая

во мне легкое веселье из-за того, как сильно это похоже на Марка.

Неужели с каждой должностью мы, спасатели, становимся все ворчливее? Буду ли я

таким же?

— Я провожу тебя.

Шеф поднимается и выводит меня в широкий коридор департамента. Я все еще