Книга Важнее слов, страница 39 – Миа Шеридан

— Миртл! – я громко зашипел, благодаря бога, что рядом никого не было. Треск в трубке пропал, и я выключил громкую связь. Миртл перестала болтать, и это был для меня знак, что она меня наконец-то услышала.

— Да, дорогуша?

Миртл наконец-то сообразила, как пользоваться программой для доступа к моим сообщениям, которую я установил. Сообщений накопилось порядочно, ведь у Миртл ушло два месяца на то, чтобы познакомиться с чудесами двадцать первого века. Черт бы побрал мою привычку делиться своим номером с кем ни попадя, когда я пьян. Обычно я об этом потом жалел – вот как сейчас.

Я прошелся рукой по волосам, глядя на закрытую дверь в зал, где Джесси спокойно дослушивала остаток экскурсии. Я взглянул выше, и в животе у меня похолодело: я увидел, что лобби не было отделено от зала стеной полностью – между ней и сводчатым потолком был еще приличный зазор. Чтоб тебя.

— Миртл, я сейчас не могу говорить. Давай я перезвоню тебе позже, и мы пройдемся по сообщениям?

— Конечно, дорогуша. Я просто хотела сказать, что у меня все под контролем. А так тут ничего важного. Расслабься и не волнуйся, а если захочешь узнать, что тебе там пишут, только скажи мне.

— Спасибо, Миртл.

Я закончил разговор, выключил телефон и направился обратно в зал. Джесси стояла перед картиной, на которой был изображен ангел, улыбающийся девочке. Она коротко взглянула на меня и вернулась к созерцанию картины.

Следующие несколько минут мы провели так: она продолжала рассматривать картину, а я притворялся, что меня заинтересовала одна статуя. Я положил руку статуе на голову и ощутил ухо, которое на ощупь было как раковина. Камень был жестким и откололся в нескольких местах. Я лениво размышлял о том, кому вообще первому пришла в голову идея вырезать фигуры из камня, когда почувствовал, что ухо отстает от остальной статуи. С тихим звуком стуконо упало на стекло внизу. Я замер.

Джесси, которая направлялась к следующей картине, обернулась как раз вовремя, чтобы заметить, как я бросился за отколовшимся ухом, задевая статую так, что она начала очень опасно качаться. Я не дышал, пока пытался ее уравновесить, в то время как Джесси наблюдала за мной, зажав рот рукой и испуганно распахнув глаза. Я выпустил воздух через сжатые зубы, когда убедился, что статуя больше не качается, и засунул ухо в карман, оглядываясь через плечо, чтобы быть уверенным, что никто ничего не видел.

Охранник, который стоял неподалеку от входа, посмотрел на меня с подозрением. Он покачивался на каблуках, как будто не в силах решить, стоит ли ему подойти и сказать мне что-то назидательное.

Не успел я понять, что происходит, как ко мне подскочила Джессика, схватила меня за руку и потянула к двери.

— Боже мой, – бормотала она, – ты сломал статую Девы Марии. Дай я посмотрю.

Я боязливо потянулся рукой в карман и достал оттуда фрагмент статуи. Джесси посмотрела сначала на него, потом на меня, из горла ее вырвался какой-то клекочущий звук. Она сильнее потянула меня за руку, выводя нас через главный вход на улицу.

— Ты что, читать не умеешь? Там ведь везде написано «Не трогать». Господи боже.

— Я уверен, тут можно обойтись суперклеем.

Она уставилась на меня, приоткрыв рот, а затем ее губы искривились, и она засмеялась, держась за живот и сгибаясь вперед. Все, что только что произошло, вдруг показалось мне страшно нелепым, и я тоже засмеялся. Засмеялся по-настоящему, как не делал, должно быть, с детства. Может, в последний раз я смеялся так вместе с Джесси.