Книга Важнее слов, страница 41 – Миа Шеридан

— Помнишь, как мы представляли, будто вагон – это пиратский корабль и что мы плывем за семь морей?

Его слова удивили меня, но не слишком, ведь я тоже думала о прошлом. Какой-то части меня было приятно, что его мысли ходили теми же дорожками, и я расплылась в улыбке от воспоминаний.

— Ты называл себя капитаном Карвером, Одноглазым с болот.

— Капитан Одноглазый, отважный малый, – Каллен засмеялся, и голос у него был глубокий и живой. – Черт, не могу поверить, что до сих пор помню это.

— Я ничего не забыла с тех пор, – сказала я, улыбаясь и глядя в сторону.

Я помню все о тебе, Каллен. Ты был моим принцем и моим пиратом, моим спасителем и моим другом.

Неожиданно я остановилась и повернулась к нему.

— Почему ты исчез? Почему ты пропал, не сказав ни слова?

Я затрясла головой, сопротивляясь желанию съежиться и уйти в себя. Я обещала себе, что не буду об этом спрашивать, но слова как будто сами слетели с моих губ. Мужчина Каллен точно имел на меня виды, но я-то любила мальчика Каллена, и он меня покинул. Мне нужно было знать почему. Но… страх сковывал меня. Другая часть меня не хотела знать ответов, ведь от них могло стать еще больнее.

— Нет, ничего не говори. Это все не важно.

Я пошла дальше, но Каллен мягко взял меня под руку и повернул к себе. Я смотрела на него, в его глубокие серые глаза, окаймленные густыми ресницами – глаза, которые я когда-то так хорошо знала. Эти глаза были все равно что грозы, тени и часы рассвета. Это были все те же глаза, и в то же время почти все в них как будто изменилось.

— Разве это правда ничего не значит, Джесси? – спросил он мягко, поправляя выбившийся из моего хвоста волос.

От такого прикосновения я вздрогнула и ненадолго закрыла глаза. Я еле слышно вздохнула.

— Я чего только себе не представляла, когда пыталась объяснить себе, что с тобой случилось. Думала, тебя увел с собой цыганский табор… или что тебя держат в заложниках похитители и требуют за тебя выкуп. Проблема была в том, что к тому времени я уже выросла из таких сказок, и мне пришлось принять то, что ты меня покинул, посчитав, что я не достойна даже того, чтобы со мной попрощаться.

«Мне пришлось принять, что наш поцелуй не значил для тебя ничего, хотя для меня он значил все», – подумала я.

— Нет, Джесси, все было не так, – сказал он прочувствованным голосом. Он что, сожалел о чем-то? Он прошелся рукой по волосам и невидяще посмотрел вдаль. – Правда в том, что я сам сказал себе, что не вернусь. После… после того дня я понял, как… – Он затряс головой, очевидно, с трудом подбирая слова, объясняя то, что я хотела узнать, но что могло меня ранить. – Я понял, как это было эгоистично – продолжать искать встречи с тобой. Ты была милой и умной, ты о многом мечтала, а я был просто никто, глупый никто. И это я еще себя жалею.

— Но, – выпалила я. Мою грудь сперло, на меня накатило внезапное желание его защитить. Я ведь была там, чтобы тебя спасти. – Ты не был никем. Для меня ты был всем миром.

Он покачал головой. Казалось, мои слова причиняют ему боль.

— Я не приходил неделю, но больше так не мог. Я планировал прийти в следующую субботу, но в пятницу днем, когда я вернулся к себе, отец собирал наш дом. Его уволили, и я знал его достаточно хорошо, чтобы не вставать у него на пути и не сомневаться в его решениях. Я прокрался к вагону и оставил там листок с музыкой. Я надеялся… – он взглянул вдаль, прищурив глаза. – Я надеялся, ты поймешь, что это мой способ сказать «прощай»… и «спасибо». – Он покачал головой. – Правда в том, Джесси, что в том городе для меня ничего и никого не существовало, кроме тебя. Я сжег все мосты. На следующее утро отец и я погрузили все наши вещи в машину и направились в Лос-Анджелес.