Книга Важнее слов, страница 37 – Миа Шеридан

Она сделала пару шагов вперед и остановилась, притопывая ногой и посматривая на изгиб длинной дороги, как будто с нетерпением ожидая, когда же покажется транспорт, который ее увезет.

Не сработало, я ее не очаровал. Совсем. Наверное, после двух наших встреч этому не следовало удивляться.

— Что ж… ладно, если ты злишься из-за женщин, которые прерывали нас оба раза…

— Нет, – она быстро закачала головой, – нет, я не злюсь. – Она глубоко вздохнула, ее грудь опустилась и поднялась. – Мне не на что злиться. Я просто… не хочу быть частью всего этого. Я не могустать такой частью.

У обочины остановился автобус, и она направилась к нему. Я на мгновение замер, говоря себе, что мне стоит отступить. Но мои ноги понесли меня за Джесси, и вот я захожу в автобус. Она уже нашла место, и ее глаза расширились, когда она увидела меня. Она надвинула на глаза очки и стала смотреть из окна. Я сел напротив, тоже надев очки.

Рядом с Джесси присела старушка, и они начали разговаривать на французском. Я смотрел из окна, спрашивая себя, что я вообще делаю. Я в жизни ни разу не преследовал женщину. Тем более не гнался за ней до музея. Не могу решить, я сейчас пробиваю еще одно дно или покоряю вершину.

Глядя на местность за окном, я вдруг понял, что уже давно, годы как, не вставал так рано. Я уже и забыл, как выглядит утреннее небо. Но сегодня, с тех самых пор, как я проснулся, я чувствовал себя очень возбужденным – таким я себя уже давно не помнил. Я понимал, что все дело в Джесси. Я хотел видеть ее, проводить с ней время, слушать ее мысли и узнать каждую деталь ее жизни – все, что произошло с тех пор, как я видел ее в последний раз.

Но она не хотела идти мне навстречу. Мне бы лучше уйти, ведь так я найду сколько угодно женщин, которые не против составить мне компанию, но я не мог. Не мог, потому что хотел проводить время только с ней. Боже. Может быть, это испытание? Господь в курсе, что меня давненько не испытывали. И все же я знал, что она не делает все это ради игры, чтобы заставить меня увиваться за ней. Так что, черт подери, я тогда творю?

Автобус проехал через причудливый центр города, развернулся и понесся по короткой грунтовой дороге, наконец остановившись перед квадратным каменным зданием. Все пассажиры встали и покинули автобус, но я задержался, следуя позади Джесси, которая до сих пор оживленно болтала с французской старушкой. Я взял брошюру со стойки перед входом в музей, купил билет и пошел вслед за группой во внутреннюю часть музея, свет в которой был приглушен. Обширное пространство музея занимали выставочные витрины, стоявшие около стен и посреди зала, создавая коридоры, по которым можно было свободно перемещаться, никогда не задевая. На всех четырех стенах висели огромные картины, а под ними виднелись маленькие золотые плашки.

Нашу группу приветствовал гид и спросил, все ли тут говорят по-французски. Я смолчал. Мне не было дела до выставленных тут вещей, так что какая мне разница, какой язык будут использовать? Гид начал свой рассказ, и мне не составило труда не обращать на него внимания. Я облокотился на одну из витрин, сдерживая зевок. Я увидел, как Джесси скривила губы, как будто увидев меня боковым зрением, но быстро переборола эту реакцию, сложила руки и стала слушать гида, слегка наклонив голову.