Книга Вижу тебя, Лили, страница 126 – Анна Флин

— Да, прямо под окном, огромная надпись… Нет, не одна буква – целое предложение… Да. Да, она в доме. Да, она в безопасности. Пока… Патруль? Хорошо. И группу к нам… Он оставил послание.

Послание.

Слово режет меня, как лезвие.

Дрожу, прижимаю ладони к лицу, но слёзы всё равно находят выход. Они горячие, солёные, катятся быстро и больно.

— Он знает, где я… – шепчу чуть слышно. – Он был здесь… Он мог войти… Генри… он…

Генри роняет телефон на кровать и опускается рядом со мной. Слышу его тяжёлый вдох – рядом, близко, но будто сквозь воду.

Он кладёт руки мне на плечи, обнимает бережно, но крепко.

— Лили, слышишь? Ты в безопасности. Ты со мной. Мы сейчас же всё решим. Шериф приедет через несколько минут.

Я трясу головой.

Мне не холодно.

Мне не жарко.

Мне просто страшно так, как я ещё никогда не боялась.

— Он снова начал свою игру. Снова. И теперь…

Запинаюсь. Воздуха не хватает.

…и теперь рядом нет Ника.

Эти слова не произношу вслух.

Но они раскалывают меня изнутри.

И я не знаю, есть ли у меня силы выдержать вторую охоту.

Через десять минут у дома режуще воет сигнал патрульной сирены. Он настолько громкий, настолько надрывный, что вибрация проходит сквозь стены – и сквозь меня. Будто звук пытается вытряхнуть страх наружу. Но он только глубже вдавливается в грудь.

Стою у окна, цепляясь за подоконник так крепко, будто иначе упаду. Костяшки пальцев белеют. Ноги дрожат. В голове одна мысль: он был здесь. Он стоял под моим окном. Он смотрел вверх. Может быть – прямо на меня. Может быть – даже когда я спала.

Генри стоит чуть сбоку, как щит. Он старается быть сильным, спокойным, но я физически чувствую его напряжение – резкое, горячее, беспомощное.

По заснеженной дорожке к крыльцу идёт шериф Харвуд. Тяжёлый шаг, огромная фигура, зимняя форма, на воротнике – кристаллы инея. Он выглядит усталым, будто прошла не ночь, а неделя без сна. Но в его глазах – собранность.

Он поднимает взгляд на надпись на асфальте. И в его лице что-то меняется.

— Ну и утро… – ворчит он низко. – Чёртова работа.

Он приближается к надписи и приседает, проводя пальцем по краске.

— Свежая. Максимум четыре часа назад, – произносит он. – То есть… ночь. Пока вы были внутри.

Меня словно пробивает током. Я вдыхаю – и воздух режет горло.

Эндрю стоял здесь. Стоял здесь, на этой точке. Под моим окном. Совсем рядом.

И мысль о том, что между нами тогда была только стеклянная рама, делает меня почти невменяемой от страха.

Шериф поднимается по ступенькам. Генри распахивает дверь шире.

— Где Лили? – спрашивает Харвуд.

— Здесь, – выдыхаю я и делаю шаг вперёд, хоть ноги подкашиваются.

Шериф смотрит на меня так, будто оценивает степень повреждений. Не тех, что на теле. Тех, что глубже.

— Ты в порядке? – спрашивает он.

Качаю головой, но понимаю – он спрашивает не о моём психическом состоянии.

— Он внутрь не заходил? Следов нет? Ты ничего не слышала? Шаги? Скрежет? – Он говорит быстро, чётко.

— Нет… – отвечаю я. – Ничего такого. Я… просто увидела утром… но я знаю. Я чувствую, что он был здесь.

Харвуд выдыхает и коротко кивает.

— Потому что он хотел, чтобы ты так думала. Он оставил это для тебя.

Меня снова начинает трясти.

Шериф говорит дальше, прищурившись, словно собирает в уме огромную карту:

— Мы прочёсываем всё – лес, трассу, соседние районы, дома его знакомых. Но Эндрю не дурак. Он готовился. У него есть куда уйти. Есть деньги. Есть навыки. Он знает, как скрываться. Знает, как обходить камеры и патрули. И главное – он юрист. Он понимает, как мыслит полиция.