Книга Контракт на любовь, страница 36 – Яра Славцева

Степан вбежал следом, с Кешей наперевес, и мгновенно оценил обстановку совсем с другой стороны.

— О! — радостно заявил он. — Вы уже поженились?

Агата поперхнулась кофе. Я тоже закашлялся, что, подозреваю, для моего имиджа было вреднее любого пресс-релиза.

— Нет, — сказала она слишком быстро.

— Пока нет, — зачем-то добавил я.

Мы оба посмотрели друг на друга.

Захар медленно сел на стул.

— Прекрасно, — сказал он. — Просто прекрасно. Я даже не буду спрашивать, что тут происходит, потому что боюсь получить честный ответ.

Агата покраснела. Я не знал, что сказать, и потому, как любой по-настоящему взрослый мужчина в момент эмоционального кризиса, решил уйти в бытовую деятельность.

— Кто будет омлет?

— Я! — закричал Степан.

— Я не голоден, — мрачно сообщил Захар.

— Значит, тебе достанется больше всех, — сказал я.

Он посмотрел на меня с подозрением.

— Вы это сейчас серьёзно?

— Нет. Но я умею готовить омлет, а это уже делает меня полезным членом общества.

Степан немедленно влюбился в идею.

— А динозаврам можно?

— Только тем, кто прошёл реабилитацию после травмы хвоста.

— Кеша прошёл!

И вот так, среди яиц, сковородки, детских воплей, запаха кофе и явного подросткового шока, утро окончательно перестало быть сценой после любовной ночи и стало чем-то гораздо более опасным.

Почти семейным.

Именно это меня и пугало сильнее всего.

Потому что на работе всё просто. Там проблема либо решается, либо увольняется. В личной жизни, как выяснилось, механизм гораздо менее удобный.

После завтрака я уехал в офис. Не потому, что хотел сбежать. Потому что должен был. И, честно говоря, потому что мне нужно было на несколько часов оказаться в мире, где таблицы, бюджеты и совещания не смотрят на тебя глазами женщины в твоей рубашке.

Не помогло.

К полудню я уже сорвался на директора одного из филиалов из-за дурацкой задержки поставки оборудования. Не потому, что проблема была серьёзной — серьёзной она как раз не была. Просто внутри всё было уже слишком натянуто. А когда внутри слишком натянуто, люди начинают злиться не на то, что болит, а на то, что ближе.

Марина вошла в кабинет после совещания с папкой документов и посмотрела на меня тем самым осторожным взглядом, которым хорошие помощники смотрят на начальника, если подозревают: ещё одна мелочь — и он кого-нибудь морально расчленит.

— Через пятнадцать минут созвон с юристами, — сообщила она.

— Перенесите.

— Уже.

Я поднял глаза.

— Почему?

— Потому что, судя по вашему лицу, это был бы не созвон, а публичная казнь.

Я коротко выдохнул. Почти засмеялся.

— Ценю вашу деликатность.

— Я стараюсь в интересах компании.

Когда она вышла, я остался один и впервые за день позволил себе признать то, от чего пытался отмахнуться с самого утра.

Я хотел большего.

Не “ещё одну ночь”.

Не “посмотрим, как пойдёт”.

Не “оставим это в пределах контракта”.

Большего.

Её смеха на моей кухне.

Её босых ног на полу.

Её детей, спорящих из-за динозавра.

Шума.

Тепла.

Настоящей жизни, а не её юридически одобренной имитации.

И это было настолько не в моих правилах, что впору было вызывать специалиста. Желательно с хорошими препаратами и крепкой моральной подготовкой.

Телефон завибрировал.

Сообщение от Агаты.

Мы дома. Захар сказал, что вы не самый худший вариант взрослого мужчины. Для него это почти признание в любви.