Книга Пышка по протоколу, или Босс, держите корону!, страница 72 – Алекс Скай

— Я не знал, что для вас публичное внимание так тяжело.

— Я хорошо маскирую.

— Зачем?

— Потому что если пышная женщина выглядит уязвимой, многие считают, что получили разрешение её жалеть, учить, оценивать или срочно вдохновлять фразой «главное — уверенность в себе».

Он нахмурился.

— Это звучит мерзко.

— Зато часто.

— Я не видел.

— Вы многое не видели.

Он принял это без спора.

— Теперь вижу.

Я посмотрела в сад. Там внизу дорожки блестели после недавнего дождя, фонари рисовали круги на мокром камне, и всё казалось почти сказочным. Почти — потому что в сказках женщинам редко приходится прописывать в договоре пункт о временном женихе, репутационных рисках и праве не улыбаться на камеру.

— Знаете, что самое смешное? — сказала я.

— Что?

— Я всю жизнь учу людей вести себя так, чтобы другим рядом с ними было спокойно. А сама почти никогда не чувствую себя спокойно, когда на меня смотрят.

Он повернулся ко мне всем корпусом.

— Со мной сейчас?

Я не ответила сразу.

Потому что правда была опасной.

— Сейчас легче, — сказала я наконец.

Он посмотрел на меня так, будто это было важнее любой похвалы от партнёров.

— Тогда я запомню.

— Только не заносите в таблицу.

— Не буду.

— И в календарь.

— Тоже.

— И Лике не диктуйте.

— Поздно. Лика сама догадается.

Я засмеялась.

Тихо.

Устало.

И он улыбнулся в ответ.

Мы стояли слишком близко. Я поняла это не сразу, а когда ветер чуть шевельнул край его пиджака, и ткань коснулась моей руки. Кирилл тоже заметил. Не отступил. Но и не приблизился. Ждал.

Опять.

Это ожидание сводило с ума сильнее любого приказа.

— Вы сегодня были очень нормальным человеком, — сказала я, пытаясь вернуть безопасный тон.

— Это высшая оценка?

— Для вас — почти орден.

— Без короны?

— Маленькую можно.

Он опустил взгляд на брошь у моего плеча.

— Она вам идёт.

— Потому что это ваша корона в заложниках.

— Нет.

— А что?

Он поднял глаза.

— Потому что вы можете носить что угодно и всё равно оставаться собой.

У меня пропал ответ.

Совсем.

Где-то там, в зале, наверняка были светские люди, Орловы, Мария, Вадим, Вероника, камеры и целая реальность, которая требовала от меня остроумия. Но на балконе его фраза прозвучала так тихо, что шутить стало невозможно.

Кирилл сделал полшага ближе.

Медленно.

Так, чтобы я могла остановить.

Я не остановила.

Его рука поднялась к моему лицу, но не коснулась. Остановилась рядом.

— Можно? — спросил он.

Сердце ударило так громко, что, кажется, музыка в зале сбилась бы, если бы могла услышать.

— Кирилл…

— Я спрашиваю.

Вот именно.

Он спрашивал.

И этим разрушал все мои удобные защиты.

Я могла бы сказать «нет» сразу. Могла бы отступить. Могла бы пошутить про нарушение протокола, про балконы, про временных женихов, которым нельзя приближаться без письменного согласия. Но вместо этого стояла и смотрела на него, чувствуя, что ещё секунда — и решение примет не разум.

А он уже наклонялся.

Не резко.

Не уверенно-победно.

Осторожно.

Почти нежно.

И именно это стало последней каплей.

Я подняла ладонь и упёрлась ему в грудь.

Не сильно.

Но достаточно.

— Не надо.

Он сразу остановился.

Сразу.

Не сделал вид, что не понял. Не попытался сократить оставшиеся сантиметры. Не обиделся. Просто замер и отступил на полшага.

— Я перешёл границу?

— Нет.

— Тогда…

— Не надо путать контракт и чувства.