Книга Деревенская история, страница 36 – Яра Славцева

Она улыбнулась в темноте.

— Вот за это и люблю.

Я прижал её к себе и подумал, что, наверное, в этом и есть взрослая любовь: не обещать идеального, а обещать быть рядом в реальном.

Свадьба у нас получилась именно такая, как я втайне хотела, но боялась сформулировать.

Тёплая.

Смешная.

Живая.

Без вылизанной картинки.

Зато с людьми, которые действительно за нас радовались.

Я была в простом светлом платье, которое сидело на мне так, что я впервые за долгое время не думала, что надо бы что-нибудь спрятать или подтянуть. Наоборот. Я смотрела в зеркало и думала: вот она я. Настоящая. Женщина, которую любят именно такой.

Лиза увидела меня и заплакала.

— Ты чего? — испугалась я.

— Красиво, — всхлипнула она. — Просто красиво.

Пришлось обнимать.

Когда приехал Егор, я уже вроде бы собралась, но увидела его — и у меня снова затряслись руки.

Он тоже смотрел так, будто вокруг никого нет.

Будто все эти люди, деревня, столы, цветы — просто фон для того, что мы наконец дошли друг до друга.

Церемония прошла как в тумане.

Помню только его голос, своё «да», Лизину ладошку в моей, запах яблок от чьего-то сада и то, как после регистрации баба Дуся вытерла глаза краем платка и сказала:

— Ну всё. Теперь живите долго, а если дурить начнёте — я приду.

— Спасибо, — сказала я. — Это очень успокаивает.

Все смеялись.

А потом были столы, еда, смех, песни, дети, которые носились между взрослыми, Люська-коза, каким-то образом прорвавшаяся во двор и чуть не съевшая букет, и Егор, который в какой-то момент тихо увёл меня в сторону за дом.

— Ты теперь моя жена, — сказал он, как будто пробовал эти слова на вкус.

— А ты мой муж, — ответила я.

— Как тебе звучит?

Я подумала и честно сказала:

— Правильно.

Он улыбнулся.

И поцеловал меня так, что я окончательно перестала слышать весь остальной мир.

Иногда я думаю, что счастье очень похоже на деревенское утро.

Оно не приходит с фанфарами.

Оно просачивается постепенно: светом в окно, запахом свежего хлеба, тёплым боком кота, детским голосом из соседней комнаты, мужниным шагом во дворе.

С тех пор прошло больше года.

Я работаю в ФАПе, знаю по именам половину деревни и по диагнозам — вторую половину. Егор всё так же невозможен, когда дело касается порядка, службы и чужих глупостей, но дома умеет быть таким тёплым, что порой у меня до сих пор сжимается сердце.

Лиза официально называет меня то «мама Вера», то «тётя-мама», в зависимости от настроения и степени важности момента. Я не поправляю. У нашей любви своя форма, и она мне дороже любых правильных определений.

А ещё у нас теперь есть щенок, два кролика, один спасённый аист с ужасным характером, три куста смородины, которые Егор почему-то считает моей личной победой, и ощущение дома, которого у меня не было много лет.

В это утро я вышла во двор с кружкой чая и увидела картину:

Егор в майке чинит что-то у сарая.

Лиза читает кроликам вслух.

Щенок пытается украсть носок.

Фунтик смотрит на всех как на низший биологический уровень.

— Хорошо? — спросил Егор, заметив меня.

Я кивнула.

— Очень.

Он выпрямился, подошёл, поцеловал меня в висок и как бы между прочим положил ладонь мне на живот.

Совсем ещё незаметный.

Но уже наш.

Я посмотрела на него и не смогла сдержать улыбку.