Книга Деревенская история, страница 34 – Яра Славцева

Я пришла.

Егор пришёл.

Лиза тоже пришла, потому что «хочет поддержать Люську морально».

Ведро сняли.

Хозяйку успокоили.

Люська посмотрела на всех как на людей, недостойных её сложной внутренней жизни, и ушла.

А мы втроём остались у дороги, залитой тёплым вечерним светом.

— Пойдём к реке? — спросил Егор.

— С козой? — уточнила я.

— Без. Она морально устала.

Лиза захихикала.

Мы пошли.

Как тогда.

Только теперь всё было ещё тише и ближе.

У воды Лиза вдруг сказала:

— Я пойду собирать круглые камушки.

И очень подозрительно быстро удалилась на безопасное расстояние, не теряя нас из виду.

Я покосилась на Егора.

— Что-то у вас лица сегодня заговорщические.

— У нас?

— У вас обоих.

Он вздохнул.

Так глубоко, что у меня внутри сразу всё напряглось.

— Вера.

Когда мужчина начинает вот так — по имени и голосом, от которого у тебя сразу холодеют ладони, — это либо очень плохо, либо очень важно.

Он достал из кармана маленькую коробочку.

Я даже не вдохнула.

Просто замерла вся.

— Я не хочу длинных речей, потому что тогда начну говорить не то, — сказал он. — И не хочу делать вид, будто всё это случилось постепенно и не перевернуло мне жизнь. Перевернуло. Ты пришла — и у меня снова появился дом не только в стенах. Вера… выходи за меня.

У меня защипало глаза раньше, чем я успела ответить.

Господи.

Вот так просто.

Без театра.

Без пафоса.

Но таким честным голосом, что у меня внутри всё встало на место.

— Егор…

— Если хочешь подумать — думай, — быстро добавил он. — Я подожду.

Я рассмеялась сквозь слёзы.

— Дурак ты, Савельев. Я уже давно всё подумала.

И сказала:

— Да.

Он закрыл глаза на секунду, будто пережил сейчас что-то очень большое и только теперь разрешил себе поверить.

Потом надел кольцо мне на палец.

А из кустов немедленно выскочила Лиза и закричала:

— Я знала!

Мы оба рассмеялись.

А я в тот момент была так счастлива, что, кажется, могла бы даже козу Люську расцеловать, если бы она случайно оказалась рядом.

Когда Вера сказала «да», у меня внутри стало тихо.

Не пусто.

Не оглушающе.

Именно тихо.

Как бывает, когда долго нёс что-то тяжёлое, важное, боялся уронить — и вдруг оказалось, что можно поставить на место, и оно там идеально встаёт.

Лиза, конечно, сразу начала прыгать вокруг нас и требовать «официального семейного объятия».

Пришлось исполнять.

Мы стояли у реки втроём, обнявшись, и я поймал себя на мысли, что давно не чувствовал такого полного, спокойного счастья.

Не острого.

Не нервного.

А настоящего.

Потом были разговоры.

Смех.

Слёзы Веры, которые она пыталась скрывать.

Мои попытки делать вид, что я совершенно спокоен и не хочу сейчас немедленно увезти её домой, накормить, укрыть и всю жизнь больше никуда не отпускать.

Лиза шла между нами и периодически спрашивала:

— А свадьба скоро?

— А торт будет большой?

— А можно я буду в венке, если фате не доверяю?

Вера смеялась.

Я смотрел на неё и понимал, что люблю каждую мелочь: как она прикрывает глаза, когда счастлива; как хмурится, если растрогана слишком сильно; как тут же начинает думать не о себе, а о том, чтобы всем было хорошо.

Ночью, уже дома, я долго не мог уснуть.

Не от тревоги.

От переполненности.

Смотрел на потолок и думал:

Марина, прости меня за то, что я опять живой.

И спасибо за то, что научила любить так, что я смог узнать это чувство снова.