Книга Свобода без корсета, страница 31 – Людмила Вовченко

Батист был хорош.

Тонкий, но не слишком прозрачный. Чистый. Прохладный. Для сорочек подойдёт.

Фланель мягкая, но слишком тёплая.

Тесьма грубовата.

Крючки тяжеловаты.

Трикотаж оказался совсем не тем, что Маргарита хотела, но интересным. Плотный, с упругостью, грубее современных материалов, но живой. Не чудо, не спасение, но направление.

Она взяла образцы.

— Сколько?

Галантерейщик назвал сумму.

Камилла едва заметно напряглась.

Маргарита посмотрела на хозяина.

— Месье, вы назвали цену для женщины, которая торопится, или для ателье, которое будет возвращаться?

Он замер.

Потом улыбнулся уже иначе.

— Мадемуазель Лакруа, качество…

— Качество я держу в руках. Оно хорошее. Не великолепное. Батист достойный, но не редкий. Тесьма грубовата. Крючки придётся дорабатывать. Трикотаж интересный, но залежался, потому что ваши клиентки не знают, что с ним делать.

Камилла медленно повернула к ней голову.

Галантерейщик открыл рот.

Маргарита положила образцы на прилавок.

— Давайте так. Вы снижаете цену на образцы и даёте мне список поставщиков полотна. Если мои эксперименты окажутся удачными, я вернусь за партией. Если нет — вы всё равно продали то, что лежало без движения.

Мужчина прищурился.

— Вы стали деловой женщиной, мадемуазель.

— Нет, месье. Просто перестала быть удобной.

Жанна за её спиной издала тихий звук, похожий на подавленный восторг.

Галантерейщик уступил.

Не сильно.

Но уступил.

Когда они вышли из лавки, Камилла молчала почти до самого ателье.

Потом сказала:

— Ты торговалась.

— Да.

— С месье Гарнье.

— Он переживёт.

— Ты раньше ненавидела торговаться.

— Я многое раньше делала неправильно.

— Это пугает.

Маргарита посмотрела на неё.

— Что именно?

Камилла не сразу ответила.

Они шли мимо булочной. В окне пекарь выкладывал на противень румяные булочки с сахаром. Жанна замедлилась так выразительно, что Камилла, не глядя, сказала:

— Нет.

— Я ничего не сказала!

— Ты подумала громко.

Маргарита внезапно свернула к булочной.

— Возьмём.

Камилла всплеснула руками.

— Марго, мы только что считали долги.

— Именно поэтому купим шесть булочек. Команда, которой собираются объявить войну панталонам, заслужила сахар.

Жанна посмотрела на неё так, будто готова была прямо тут поклясться в вечной верности.

Булочки оказались горячими, мягкими, пахнущими маслом, корицей и детством, которого у Маргариты в этом веке не было, но тело почему-то откликнулось на запах знакомой радостью.

В ателье их встретили как победителей.

Не из-за образцов.

Из-за булочек.

Софи строго сказала, что есть над тканью нельзя, но сама взяла самую румяную. Элоиза улыбнулась и отложила вышивку. Луиза принесла кофе. Камилла пыталась выглядеть недовольной расходами, но сахарная крошка на её губе разрушала образ.

На несколько минут в рабочей комнате стало почти празднично.

Женщины ели, смеялись, обсуждали мадам Бертран, месье Гарнье, Жюля, шляпу Маргариты и ужасное перо на шляпе женщины, которая проходила мимо ателье.

Маргарита сидела у окна с булочкой в руке и вдруг поняла: именно так рождается команда.

Не приказом.

Не зарплатой.

Не красивым лозунгом.

А моментами, когда люди впервые чувствуют: их труд видят, их голод замечают, их смех не мешает делу, а делает его живым.

И вечером, когда последняя клиентка ушла, когда ставни в салоне закрыли, когда на улице зажглись фонари, а в доме запахло горячим утюгом, воском и ужином, Маргарита велела принести выкройки белья.