Книга Рассвет Элларии, страница 187 – Джулия Фокс

Путь через дворец показался бесконечным. Жнецы конвоировали меня по знакомым коридорам. Ни разговоров, ни взглядов сквозь прорези масок — вокруг разносился лишь синхронный шаг их кованых сапог. Я шла, размазывая влагу по щекам, содрогаясь от беззвучных всхлипов и чувствуя себя абсолютно беспомощной.

Когда резные двери родительских покоев распахнулись, остатки самообладания окончательно меня покинули. Меня бесцеремонно втолкнули внутрь. Панически обернувшись, я увидела, как по дубовому полотну стремительно расползается плотная чернильная вязь, наглухо запечатывая единственный выход.

— Дани! — я вздрогнула от вскрика.

Из угла комнаты, с кресла, поднялась мама. Она была физически невредима, но бледность лица и отсутствие привычной гордой осанки пугали. Я бросилась к ней, судорожно вцепилась пальцами в шёлк её рукавов и разрыдалась, не в силах сдержать накопившийся ужас.

— Мама!

Она мягко, но уверенно обняла меня, прижав к себе.

— Тише, родная. Дыши. Ты цела? Тебя не ранили? — спросила она удивительно ровно. Её ладонь легла мне на затылок, погладив.

Ощущая собранность матери, я невольно сделала глубокий вдох, заставляя себя унять панику. Смахнув слёзы, я постаралась перенять эту жёсткую выправку. Голос ещё дрожал, но плакать я перестала.

— Нет... кажется, всё в порядке, — я перевела дыхание, вглядываясь в её лицо. — Что здесь происходит? Где отец?

— Я не знаю, — медленно качнула головой она.

— Но вы же были вместе!

— Он ушёл ещё ночью. Больше я его не видела.

— А Каин? Эвелин? Где они?

Вместо ответа мама лишь отвела взгляд, сжав губы в тонкую линию. Ноги сделались ватными; я отступила к дивану и бессильно опустилась на подушки.

— Валерию... Валерию и ребят прямо у меня на глазах... — глухо произнесла я, уставившись в узор ковра. — Их заперли в чёрные коконы. Всех. Роберт... Роберт присягнул им, чтобы выжить. Его отпустили.

Мама судорожно вздохнула, подошла к высокому окну и провела пальцами по стеклу. Снаружи всё наглухо закрывала плотная тёмная субстанция, лишая нас солнечного света.

— Это тщательно готовилось заранее, — сказала она, поворачиваясь ко мне.

Я нахмурилась, пытаясь хоть немного сосредоточиться и унять дрожь.

— Если они так легко изолировали нас, то наверняка без труда нейтрализовали и Высший Совет, и министерские...

Мама вдруг резко напряглась, её взгляд устремился на стеклянную дверь просторного балкона, за которой колыхалась чёрная завеса.

Я проследила за направлением её глаз и замерла. Там, на высоте четвёртого этажа, по ту сторону матовой пелены угадывалось плавное, текучее движение. Смутный человеческий силуэт приближался к стеклу.

— Назад, Даниэлла. Встань за мою спину, — предельно собранным тоном скомандовала мать.

Я повиновалась, подскочив на ноги и стягивая магию к ладоням, хотя внутри всё сжалось от предчувствия новой атаки.

Тёмная тень за стеклом шевельнулась, и силуэт... прошёл сквозь плотный заслон, будто преграды не существовало вовсе, и открыл дверь. Высокая фигура шагнула с балкона на ковёр.

Изорванный, покрытый дорожной гарью плащ, слой серой пыли на доспехах, бурые, давно засохшие пятна чужой крови на рукавах... И выжигающая усталость в каждом движении. Но когда он откинул капюшон, я увидела его глаза. Янтарные.

Из горла вырвался задушенный всхлип. Забыв об осторожности и мамином присутствии, я сорвалась с места и всем телом врезалась в его жёсткую грудь. Лео едва удержался на ногах, невольно шагнув назад, когда я вцепилась в его походную куртку. Слёзы снова хлынули сплошным потоком — на этот раз от дикого, пьянящего облегчения. Я плакала навзрыд, утыкаясь лицом в его плечо, пахнущее ветром, железом и гарью.