Книга Невеста лисьего клана, страница 59 – Мира Аллен

Мэйра посмотрела на него.

— Я говорю языком Совета. Не своим.

Айко заметила, как у Рэна дрогнуло лицо. Очень слабо. Но дрогнуло.

Между ними была история. Не любовь — Айко не знала этого, не могла знать. Но что-то было. Прошлый договор. Общая клетка. Две жизни, которыми другие распоряжались как фигурками на доске. И это оказалось сложнее ревности.

Отец Рэна сказал:

— Архив будет открыт на один час. Под надзором Юны и Мэйры.

— Не Юны, — сразу ответил Рэн.

Юна улыбнулась.

— Боишься?

— Не доверяю.

— Разница?

— Огромная.

Отец Рэна посмотрел на Мэйру.

— Тогда Мэйра. И один старший хранитель.

Рэн кивнул.

— Принято.

Айко тихо спросила:

— Что в архиве?

— Записи о первых печатях, — ответил Рэн, не поворачиваясь. — Возможно, способ закрыть замок без разрыва связи.

— Без потерь?

Он помолчал.

— Я найду.

Это не было ответом. Но она не стала давить сейчас.

— Третья просьба, — сказал отец.

Рэн выпрямился.

— До окончания поиска клан не имеет права называть Айко Мориту ключом, невестой клана или собственностью печати.

Шёпот стал резким. Айко резко подняла глаза. Он просил не о защите тела. О словах. Об имени. О том, что разрушало её изнутри всякий раз, когда чужие голоса пытались сказать ей, кем она должна стать.

Отец Рэна смотрел на сына долго и холодно.

— Ты просишь запретить клану называть вещи их природой.

Рэн ответил:

— Я прошу запретить клану подменять её волю удобным словом.

Айко не могла вдохнуть. Мэйра опустила взгляд. Не от слабости. Скорее чтобы скрыть выражение лица.

Юна сказала:

— Печать уже назвала её.

— Печать треснула, — ответил Рэн. — Она ещё ничего не решила.

— А если решит?

Айко вдруг шагнула вперёд. Рэн хотел остановить, но она подняла руку.

— Тогда я отвечу сама.

Отец Рэна посмотрел на неё.

— Ты снова говоришь первой.

— Потому что речь обо мне.

— В мире духов это не всегда имеет значение.

— В моём имеет.

— Ты стоишь не в своём мире.

Айко посмотрела на тёмный двор, на фонари, на маски, на девушку в белом, на Рэна рядом. Внутри всё дрожало, но голос почему-то стал ровнее.

— Тогда, может быть, проблема в том, что вы слишком привыкли считать своим всё, куда можете открыть ворота.

Сота тихо сказал:

— Сильно.

Рина шепнула:

— Очень.

Рэн не улыбнулся, но нить между ними вспыхнула мягко, почти одобрительно.

Отец Рэна спустился ещё на одну ступень. Теперь он был ближе. Айко почувствовала давление его силы. Не как боль. Как глубину. Будто перед ней открыли колодец, и она стояла у края.

— Ты понимаешь, человеческая девочка, что если Совет примет эту просьбу, ответственность за твоё имя будет на тебе?

— Оно и так моё.

— Если ты произнесёшь имя духа, виновата будешь ты. Если второй замок откроется из-за твоего страха, виновата будешь ты. Если Нижний двор найдёт проход через твою слабость, виновата будешь ты.

— Отец, — жёстко сказал Рэн.

Айко не отвела взгляда. Страх поднялся быстро. Очень быстро. Её запястье начало гореть. В голове на границе слуха шевельнулся шёпот, пока ещё без слов.

Сота сделал шаг. Рина схватила его за рукав и тихо сказала:

— Подожди.

Айко вдохнула. Простые вещи. Камень под ногами. Фонарь справа. Рэн рядом. Сота и Рина за спиной. Красная нить. Собственное имя.

— Если я ошибусь, — сказала она, — это будет моя ошибка. Не ваша милость. Не его долг. Не решение печати. Моя. И если я справлюсь — это тоже будет моё.