Книга Невеста лисьего клана, страница 43 – Мира Аллен

Сота тоже поднялся.

— Входить куда?

В этот момент амулет на груди Айко стал горячим. Сильно. Она схватилась за воротник. Рэн мгновенно оказался рядом.

— Что?

Айко не ответила. Потому что услышала голос. Не снаружи. Внутри. Тонкий, далёкий, будто кто-то шептал из-под воды.

«Харуки».

Имя.

Она зажала рот ладонью. Рэн резко побледнел.

— Не повторяй.

Сота сделал шаг к ним.

— Что происходит?

Айко покачала головой. Снова голос. Ближе.

«Харуки. Харуки. Харуки».

На крыше стало холодно. Ветер стих. Звуки школьного двора исчезли, будто кто-то накрыл мир стеклянным колпаком.

Рэн взял Айко за плечи.

— Смотри на меня. Не слушай.

— Оно повторяет…

— Не говори.

— Кто повторяет? — спросил Сота.

Айко стиснула зубы. Но имя уже было на языке. Оно давило изнутри, требовало формы, голоса, выхода. Так, будто если она произнесёт его, станет легче. Рэн наклонился ближе.

— Айко. Назови моё имя.

Она вцепилась пальцами в его рукав.

— Что?

— Моё. Быстро.

— Рэн.

Красная нить вспыхнула между ними. Голос внутри оборвался. Айко резко вдохнула, будто вынырнула из воды. Звуки вернулись сразу: ветер, школьный двор, далёкий звонок из коридора, Сота, который стоял в двух шагах и смотрел на них с лицом человека, чья реальность только что треснула. Потому что красную нить он тоже увидел. Айко поняла это по его глазам.

— Что это было? — спросил он тихо.

Рэн отпустил Айко и повернулся к нему.

— Ты не должен был это видеть.

— Но увидел.

— Забудь.

Сота усмехнулся.

— Ты серьёзно думаешь, что это работает?

— Иногда.

— Со мной — нет.

Айко шагнула между ними.

— Сота, пожалуйста.

Он посмотрел на неё.

— Ты поэтому молчала? Потому что думала, я не выдержу?

— Потому что не хотела втянуть тебя.

— Уже втянула.

— Нет.

— Айко, я видел свет между твоей рукой и его. Слышал, как ты сказала «это его мир». Видел, как ты чуть не повторила что-то, что он запретил. Не делай вид, что я просто могу пойти вниз и обсуждать контрольную.

Она закрыла глаза. На этот раз он был прав.

Рэн молчал. Но его молчание не было согласием. Оно было расчётом. Айко чувствовала: он уже выбирает, как исправить ситуацию.

— Не смейте, — сказала она, не оборачиваясь.

— Что?

— Стирать ему память, пугать, угрожать или делать ещё что-нибудь из вашего мира.

— Я не собирался.

— Врёте.

— Да.

Сота перевёл взгляд с неё на Рэна.

— У вас это нормально?

— Что именно? — спросил Рэн.

— Признаваться во лжи так спокойно.

— Это экономит время.

— Понятно.

Айко выдохнула.

— Сота, я объясню. Не всё. Потому что не всё можно. Но часть.

— Сейчас.

— После уроков.

— Нет.

— Здесь нельзя.

Он посмотрел на Рэна.

— Это он сказал?

— Это я сказала.

Сота замолчал.

Айко редко говорила с ним так. Без просьбы. Без попытки сгладить. Просто твёрдо. И, кажется, именно поэтому он услышал.

— Хорошо, — сказал он. — После уроков.

Рэн резко повернулся к ней.

— Нет.

— Да.

— Это опасно.

— Опаснее, чем оставлять его с половиной правды?

— Да.

Сота поднял руку.

— Я всё ещё здесь.

— Мы заметили, — сказала Айко.

— Не уверен.

Прозвенел звонок. Перемена закончилась. Никто не двинулся. Айко первой взяла контейнер, банку кофе и сумку.

— Пойдёмте. Если мы все опоздаем с крыши, слухи станут ещё хуже.

Сота фыркнул.

— Ты правда сейчас думаешь о слухах?

— Да. Потому что слухи — единственная понятная проблема в моей жизни.