Книга Невеста лисьего клана, страница 31 – Мира Аллен

Она стиснула зубы. Не паниковать. Смешной приказ. Невозможный.

Дверная ручка опустилась. Айко вскочила с кровати и отступила к окну.

Дверь открылась на пару сантиметров. За ней был темный коридор.

— Айко, — сказал голос.

Теперь уже не совсем мамин. Слишком низкий. Слишком близкий. Будто говорили прямо у неё в голове.

Лампа мигнула. Айко смотрела на свет, как велел Рэн. На круг. На ручку. На тетрадь. На задачу номер семь, которую она так и не решила. На кривой график, нарисованный на полях. Простые вещи. Реальные вещи.

Дверь открылась шире. В комнату вошла тень. Она не имела формы человека. Только длинный силуэт, растянутый от пола до потолка, и множество тонких полос, похожих на мокрые хвосты. Лица не было. Но Айко знала, что она смотрит.

Амулет обжёг кожу. Айко вскрикнула, но всё равно не произнесла ни слова. Тень наклонилась.

— Ключ должен открыть.

Печать вспыхнула. Боль прошла по руке до плеча. Айко не удержалась и упала на колени. В глазах потемнело. Красная нить вырвалась из запястья и ударила в воздух, как протянутая струна.

Тень потянулась к ней. И в этот момент окно распахнулось. В комнату ворвался холодный воздух и запах дождя.

Рэн появился на подоконнике так, будто ночь сама впустила его внутрь. Без школьной формы. В тёмном длинном пальто, волосы растрепаны ветром, глаза горят золотом. На лице ни тени спокойной маски.

— Отойди от неё, — сказал он.

Тень повернулась.

— Наследник пришёл сам.

— Я сказал: отойди.

— Ты не сможешь держать её в человеческом доме.

— Проверим.

Рэн шагнул в комнату. Пространство вокруг него дрогнуло. Айко увидела за его спиной золотой свет, но слабее, чем в храме. Рана всё ещё мешала ему. Он скрывал это днём, скрывал на кухне, скрывал у двери, но сейчас было видно: каждое движение даётся ему ценой.

— Рэн, — выдохнула Айко.

Он даже не посмотрел на неё.

— Не называй меня.

Она замолчала. Тень рассмеялась.

— Она уже знает твоё имя. Уже держит твою нить. Уже пахнет твоим кланом.

— Ещё слово, — тихо сказал Рэн, — и я сожгу тебя до пустого имени.

— Ты не в храме, лисёнок.

Золотой свет вспыхнул. Рэн ударил первым. Не рукой — воздухом, силой, которую Айко ощутила кожей. Тень отлетела к стене, распалась на полосы и тут же собралась снова. На обоях остался чёрный след.

Айко похолодела. Мама. Если она проснётся…

Тень словно услышала мысль. Один из её хвостов скользнул к двери. Рэн рванулся наперерез, но поморщился и на мгновение потерял равновесие.

Айко увидела на столе деревянную линейку. Глупо. Бесполезно. Но кисть вчера тоже была бесполезной.

Она схватила линейку и ударила по чёрной полосе, которая тянулась к коридору. Раздался сухой треск. Тень взвыла.

Рэн резко посмотрел на неё.

— Я же сказал не вмешиваться.

— Вы сказали не отвечать на имя. Про линейку ничего не было.

— Айко!

— Потом будете ругаться!

Тень метнулась к ней. Рэн оказался рядом, закрыл её собой и перехватил удар. Чёрные полосы обвились вокруг его руки. Золотой свет зашипел, как огонь под дождём. Рэн стиснул зубы, но не отступил.

Айко увидела, как красная нить между ними натянулась. Не от его руки к её запястью — от его боли к её страху. И вдруг поняла: печать реагирует не только на ужас. Она реагирует на выбор.

Она не могла сражаться как он. Но могла не быть дверью, которую открывают.