Книга Целительница для бывшего мужа-дракона, страница 52 – Рия Адри

— На пол, — сказал Арвен.

Тот рухнул на колени.

Дорена отступала к окну. В её руке вспыхнул красный камень. Такой же, как у Калисты.

— Вы проиграли, — сказала она. — Даже если убьёшь меня, Совет уже идёт. А без алтарной книги ты не докажешь, что душу призвали. Не докажешь, что я знала. Не докажешь, что твоя мать…

— Где книга? — спросил Арвен.

Дорена улыбнулась.

— У прежней Элиры.

В галерее стало тихо.

Я не поняла.

Потом холод прошёл по спине.

— Она мертва, — сказала я.

— Тело — да, — ответила Дорена. — Душа — вещь более удобная, если правильно хранить.

Самуил побледнел так, что стал старше на десять лет.

Арвен произнёс очень тихо:

— Что ты сделала?

Дорена открыла окно за спиной. Ветер ворвался в галерею, шевеля её серое платье.

— То, что вы все боялись сделать. Сохранила первую жену рода Рейс. И если ваша новая душа хочет право на это тело, пусть сначала спросит разрешения у прежней хозяйки.

Красный камень вспыхнул.

Стекло окна разлетелось.

Дорена шагнула назад — и исчезла в серебряном портале.

А на полу, там, где она стояла, остался маленький кристалл.

Внутри него дрожал женский голос.

— Помогите мне…

Кристалл лежал на полу среди осколков стекла и обугленной щепы, маленький, мутно-серебряный, с тонкой трещиной внутри. Он выглядел слишком хрупким для вещи, из которой прозвучал человеческий голос.

Женский.

Испуганный.

Знакомый телу, в котором я жила.

— Помогите мне…

Я стояла неподвижно, чувствуя, как под кожей холодеет метка. В галерее пахло гарью, кровью и мокрым ветром из разбитого окна. Один гвардеец стонал у стены, второй лежал лицом вниз, третий, сдавшийся, стоял на коленях с поднятыми руками. Тирн держал меч у его горла. Мара прижималась к стене, побелевшая, но живая. Самуил смотрел на кристалл так, словно перед ним открылась могила.

Арвен держал мою руку.

Его пальцы были горячими, жёсткими, в крови. Через моё зрение он видел то же, что я: кристалл, след портала, пустое место у окна, где секунду назад стояла Дорена. Но, в отличие от меня, он не застыл от ужаса. Он уже считал.

— Никто не трогает, — сказал он.

Голос прошёл по галерее холодно и ровно. Даже раненый, слепой, с повязкой, пропитанной кровью, он звучал как глава рода. Гвардеец на коленях опустил голову ниже.

Самуил присел рядом с кристаллом, но пальцами не коснулся.

— Душник, — произнёс он глухо. — Древний. Запрещённый. Я видел такой один раз в архиве, под семью печатями.

— Что он делает? — спросила я.

Старик поднял на меня глаза.

— Держит душу отдельно от тела. Или часть души. Смотря как резали.

Меня затошнило.

Я посмотрела на кристалл, и в глубине снова дрогнул свет. Тихий, слабый, как дыхание за тонкой стеной.

— Это Элира?

Никто не ответил сразу.

В этом молчании было больше правды, чем мне хотелось.

Арвен отпустил мою руку и шагнул к гвардейцу на коленях. Слепой взгляд был направлен чуть в сторону, но двигался он точно — по звукам, по памяти галереи, по моему невольному взгляду, который всё равно следил за ним.

— Кто ещё с Дореной? — спросил он.

Гвардеец сглотнул.

— Милорд, я…

Арвен опустился перед ним на одно колено. Медленно. От этого движение стало страшнее. Он не торопился, потому что уже знал, где у человека страх.

— Ты поднял меч на главу рода, — сказал он тихо. — У тебя осталось два способа умереть. Быстро — если ответишь. Медленно — если начнёшь жалеть себя.