Книга Небесный город, страница 228 – Критика Рао

Пальцы Иравана нащупали ее руку. Она сжала их, но продолжила двигаться.

— Если эти животные превратились в якш, которые могли траектировать, – пробормотала Ахилья, – тогда это должно было произойти примерно в то же время, когда имы учились траектировать.

Изображения на стене подтверждали ее теорию. Вместо того, чтобы сдаться и быть раздавленными деревьями, некоторые люди начали управлять листвой, сплетая сине-зеленую паутину из звезд. Вдали от людей якши исчезли, скрытые листвой, превратившись в просто силуэты на заднем плане.

Ираван издал сдавленный звук.

— Это наша история. Наша…моя… истинная история. Первые люди-траектировщики.

— Думаю, что вспышки земных гнева и ярости каким-то образомнаделили людей способностью к траектированию, – ответила Ахилья, вспомнив дискуссию, которую они вели с Дхрувом и Наилей в ее доме за кухонным столом. – Мы говорили об этом в Накшаре – что траектория и земные гнев и ярость по сути связаны. Возможно, это было своего рода равновесие, обеспеченное природой. Земные гнев и ярость не только принесли нам бури, но и наделили архитекторов силой.

— Архитекторов, – пробормотал Ираван. – И якш.

Ахилья неопределенно кивнула, но продолжила идти. Она остановилась у следующей картины. Среди архитекторов выделялось одно лицо – юная девочка, на вид не старше десяти лет, как будто художник, ваявший скалу, решил обратить внимание на ее лицо. Девочка сплела сотню звезд вместе, высвободила линии своих созвездий, и в джунглях выросло больше листвы. Стоявшие вокруг неархитекторы громко подбадривали ее.

— Эта девочка, – сказала Ахилья. – Ираван, ее траектирование…

— Слишком сложное, – выдохнул он в ответ. – Не думаю, что я смог бы сделать такое сейчас.

Девочка выглядела моложе большинства начинающих архитекторов. И все же ее траектирование… На движущихся картинках Ахилья обратила внимание на сложные узоры, струившиеся по коже девочки, которых она никогда не видела у архитекторов.

Ираван подтолкнул ее локтем, и они снова двинулись вперед. На стенах появилось еще больше архитекторов, и кожа у них была сине-зеленой. И снова возникло единственное четкое лицо, на этот раз мужское. Ахилья крепче ухватилась за Иравана, и они поспешили дальше по туннелю.

На стенах вырастало все больше обнесенных стенами ашрамов. Джунгли клокотали все чаще и чаще, но всегда отчетливее других проступало только одно лицо, иногда женское, иногда мужское, иногда неопределенное.

Свет смещался, и Ахилья поняла, что видит очередной период времени. Вспышки гнева и ярости становились сильнее, появлялось все больше архитекторов, плетущих паутину из звезд, и все больше граждан, занимающихся вопросами устройства жизни в ашрамах.

Ахилья взглянула на Иравана.

— Думаю, здесь имеется подтверждение того, что мы изучали в Накшаре. С тех пор, как на земле начали возникать вспышки гнева и ярости, они увеличивались по продолжительности и частоте. Последовательная, но не линейная закономерность.

Он ничего не ответил, только крепче сжал ее руку.

Ахилья отвернулась к стене, не отрываясь от формирующихся картин. Ее сердце выбивало в груди дробь. Где-то на заднем фоне у нее мелькала мысль, что надо записать этот опыт для потомков, но мысль была такой далекой, а сама она едва успевала следить за чудом каждого мгновения.