Книга Небесный город, страница 225 – Критика Рао

— Это не сработает. Когда архитекторы траектируют, они соединяют линии созвездий между звездами… – Ираван оборвал себя, и глаза у него распахнулись.

Он дотронулся до замерзшей зеленой пыли, висевшей перед ним, и в нем вспыхнуло воспоминание. Застывшая пыль напомнила ему о сияющих звездах во вселенной Момента, но каждая звезда там была возможным состоянием растения. Возможно, эта пыль и есть…чистая возможность, независимая от привязанного сознания?

На горной тропе он с болезненной ясностью увидел, как его несет вперед и вверх.

В роще Ираван соединял одну частицу с другой невидимыми линиями созвездий. Пыль заискрилась, затем затвердела, превратившись в простую стену, первую настоящую конструкцию этого причудливого обиталища.

Ахилья подняла его руку. Его постоянное свечение осталось прежним, за исключением того, что вместо лоз траектирования или крыльевсупертраектирования теперь светились и исчезали странные спирали.

— Я был хорошим архитектором в той обычной жизни, но как архитектор-экстатик я навряд ли так же хорош, – сказал он.

— Это не значит, что ты плох, – пылко ответила она. – Но, похоже, ты можешь манипулировать этой пылью. Может, сделать дорожки вместо стен?

Ираван кивнул. Вытянув перед собой обе руки, он начал придавать пылинкам форму, соединяя их друг с другом почти так же, как соединял линии созвездий. Здесь он был настоящей пылинкой, а зеленые искорки были звездами.

Вокруг них начали формироваться конструкции, арки, колонны и галереи по периметру. Роща превратилась в замысловатый зал. С каждой новой формой, которую принимала зеленая пыль, Ираван все быстрее продвигался по горной тропе ясности в Эфире.

Он чувствовал это, и понимание было неминуемо.

Татуировки на его коже стали более яркими, живыми. Он как будто всегда знал, что знаки архитектора внезапно обретут совершенный смысл. Всю жизнь он траектировал, и на его коже росли и извивались лозы, потому что он траектировал только возможности растений.

Сейчас он траектировал, меняя чистую возможность, поэтому его татуировки закручивались спиралью, как сливающаяся воедино пыль. Архитектор носил на себе отпечаток предмета траектирования. Почему они никогда не думали об этом раньше? Что же тогда означали татуировки-крылья? Может, он каким-то образом траектировал якшу-сокола? Но если якши были архитекторами, возможно, его самоготраектировали? Возможно, он и якша траектировали друг друга одновременно. Что же тогда означает траектирование?

Он дернулся, когда его потянула вниз какая-то тяжесть.

Ираван опустил взгляд на пояс, чувствуя, как сильно натянулась веревка, затем оглянулся на Ахилью. Она оперлась о колонну, глядя мимо него на огромный комплекс, который он создал. Глаза ее смотрели на вершину, где в форме купола вырос мерцающий зеленый потолок.

А Ираван на горной тропе теперь бежал, и чем ближе он подбирался к пониманию, тем больше камней и комьев земли падало вокруг. Он сдвинул пыль, пол под Ахильей пошел рябью, и он снова притянул ее к себе.

— Как ты это делаешь? – спросила она.

— Экстаз во многом похож на траектирование, – сказал он, и в его голосе зазвучало волнение. – Но все это – экстаз и траектирование – всегда было одним из приемов, находящимся посередине между мыслью и действием. Это похоже на то, как если бы я задал пыли вопрос, и она создала бы все это, чтобы ответить мне. Якоммуницирую с ней, Ахилья. В ашрамах используется упрощенное понимание того, что такое траектория – простое манипулирование растениями. Но полагаю, что истинное траектирование больше похоже на коммуникацию. С помощью линий созвездий мы предлагаем форму звездам Момента, а растения воплощают ее в архитектуре ашрама. И именно этим я сейчас занимаюсь.