Книга Небесный город, страница 218 – Критика Рао

И в образовавшемся проеме снова возник неземной лик, крича, нападая, пытаясь прорваться внутрь.

Это была ярость земли, вездесущая и всепроникающая.

Ахилья отшатнулась, споткнувшись о собственные ноги. В нее полетели пылинки, и тысячи веток заскрежетали друг о друга, словно кости. Живот свело, волосы трепал ветер. Она ухватилась за веревку и, держась за нее, двинулась обратно, пока ее снова не окружила зеленая пыль.

— Выхода нет, – сообщила она Иравану. – Пока мы в этой пыли, мы в безопасности, но за ее пределами есть только смерть, только ярость земли, куда ни бросишь взгляд.

Ираван не шевелился, продолжая все так же медленно дышать. На ощупь он был теплым, намного теплее, чем когда она только нашла его – он стал почти таким же теплым, как ее собственная кожа. Она изучала его, черты смуглого красивого лица, то, как густые волосы цвета соли с перцем падают на лоб. Она погладила его по щеке, и щека была гладкой под ее пальцами…

— Интересно, почему тебе не нужно бриться? – спросила она его. – И почему мне не нужны ни еда, ни вода, ни сон?

Его грудь поднялась в глубоком вдохе. В тот день, когда она обнаружила его, она не заметила его дыхания и не почувствовала его тепла, но теперь казалось, что его грудь поднимается и опускается в такт с ее собственной. Либо ее тело каким-то образом приспособилось к этому месту, либо его состояние изменилось.

— Наверное, пыль траектируетнас, – сказала она, отвечая на собственный вопрос. – Каким-то образом манипулирует моими чувствами, траектируя наши тела.

Для нее это имело смысл. Когда сфера упала, она пострадала, но у нее не было никаких признаков травм. Гипсовая повязка из коры разрушилась, превратившись в пыль, и Ахилья снова могла пользоваться рукой. Ираван, должно быть, тоже пострадал, но на его теле не было шрамов, за исключением темных рубцов, которые он получил во время экспедиции много недель назад. Они стали частью его с тех пор, как они вырвались из джунглей. Теперь, похоже, выхода не было. Удалось ли Накшару спастись? Живы ли Тарья и мальчики, и Дхрув?

— Я попробовала еще раз, – сказала она Иравану. – Поискать выход. Но через сотню шагов снова появилась ярость земли. Кажется, в этой рощице время остановилось, любовь моя, но в нескольких дюймах отсюда, за пределами пыли, нас ждет земная ярость. Наверное, пыль не сможет долго противостоять ей. Наверное, наше время подходит к концу. Я не видела ни одного якши. Возможно, они чувствуют, что это место скоро разрушится. Возможно, нам тоже пора уходить.

Ираван выдохнул, не двигаясь. Его темная кожа теперь светилась слабым сине-зеленым светом. Ахилья наблюдала за ним, не удивляясь. Он всегда купался в свете траектирования с тех пор, как она нашла его в этой роще. Просто теперь ее зрение приспособилось к этому.

— Некоторые бусины рудракши, которые дал мне Айрав, сегодня сломались, – сказала она.

Ожерелья распались, и черные бусины упали на землю, раскатившись в разные стороны. Ахилья пыталась найти их, но не нашла ни одной в этой странной траве.

— Наверное, это знак. Наверное, с деревом рудракши случилось что-то ужасное. В Накшаре. Что-то, в чем виновата я.

Своим решением она приговорила к смерти всех их.«Вы готовы взять в заложники весь ашрам?» Она убила Дхрува и Тарью, Куша и Арта. Она убила себя, своего ребенка и всех жителей Накшара.