Книга Небесный город, страница 163 – Критика Рао

— Значит, это еще одна манипуляция, – тихо сказала Ахилья. – Вы сообщаете супругам об этом, когда они заходят слишком далеко, чтобы у них не было пути назад. Вы не оставляете им выбора.

Губы Иравана искривились в иронической улыбке.

— Выбор есть. Люди по-прежнему сохраняют право прервать беременность до появления сознания. Они по-прежнему сохраняют право отказаться от усыновления, если передумают. И это решение может принять только супруг архитектора. Сам архитектор не имеет права голоса. Ты знаешь Риту?

Ахилья нахмурилась.

— Она, кажется, архитектор Лабиринта, да? Она была беременна несколько лет назад, но ее муж… он бросил ее, – она подняла глаза. – Я помню, ты рассказывал мне об этом. Это доставило совету массу хлопот.

Ираван кивнул.

— Зная, что существует вероятность того, что ей может угрожать экстаз и, возможно, ей придется произвести отсечение, ее муж решил вообще никогда не заводить ребенка. Совет пытался отговорить его от этого шага, но, в конце концов, он решил расторгнуть их брак. И Риту перевели.

Ахилья в ужасе обхватила руками живот.

— Ты никогда мне не рассказывал.

— Это не моя тайна, как я мог говорить об этом, – ответил Ираван. – Но это вопрос, над решением которого бьются и архитекторы, и их супруги, Ахилья. Если бы ты знала, что существует вероятность того, что твоего партнера однажды могут уничтожить самым ужасным образом, что он станет совершенно другим и никогда не будет прежним, смогла бы все равно остаться с ним? Стала бы создавать с ним семью на всю жизнь? Весь этот процесс может стать испытанием для брака. Испытанием, которое Рита и ее муж не прошли. И мы тоже не прошли.

— Значит, у Риты никогда не будет ребенка? – спросила Ахилья. – И ашрам навсегда потерял архитектора?

Ираван покачал головой.

— Есть альтернативы. У Риты родился другой ребенок. Целители помогали ей, и за ней внимательно наблюдали, чтобы понять, насколько она к нему привязана. Сейчас она работает архитектором Лабиринта в Киншаре, но на испытательном сроке.

Ахилья взглянула на него, на резкие черты его лица, на его невидящие глаза.

— Если бы я забеременела, – сказала она, – и ты бы рассказал мне об этом, мне бы все равно разрешили сохранить за собой выбор родить ребенка потом?

Ираван улыбнулся еще одной кривой улыбкой.

— Полагаю, у нас больше нет необходимости принимать такое решение. Но здоровье архитектора в порядке только тогда, когда в порядке его семейная жизнь, и совет внимательно следит за браками архитекторов. Единственная причина, по которой нас с тобой не изучали так пристально, заключалась в том, что я был Старшим архитектором, и, ну, мы с Бхарави пошли на уступки друг другу, чего делать не следовало. Но, – добавил он, пожимая плечами, – возможно, архитекторов, оказавшихся в таком же положении, как я, следует изучать внимательнее.

На мгновение Ахилья задалась вопросом, в чем заключались эти уступки и почему, если ставки были так высоки, два Старших архитектора позволили друг другу пойти на компромисс. Затем она взглянула на него, на этого человека, который превыше всего ценил свободу, представила, что он, должно быть, чувствовал, отчитываясь перед кем-то – пусть даже перед Бхарави – о том, как и сколько времени он провел со своей семьей. Как это условие соблюдения материальных уз разрушало их брак и уничтожалоего. Наверняка, его это раздражало. Ахилья моргнула, представляя, как бы отреагировала она, если бы поменялась с ним местами.