Книга Небесный город, страница 161 – Критика Рао

Она сглотнула.

— Куда мы идем?

— Боишься, что я и тебя убью, Ахилья? – тихо спросил Ираван.

Она подняла на него глаза, он посмотрел на нее сверху вниз и вздохнул.

— Это санктум, – сказал он. – Отделение с палатами для архитекторов-отсеченцев.

— Что мы здесь делаем?

— Когда архитектору грозит экстаз, его подвергают экспертизе. Если архитектор ее проходит, его… отпускают. Если же его постигает неудача…

— У него отсекают способность траектировать. Я знаю это.

— Да, но ты не знаешь, что делает отсечение с архитектором, – сказал Ираван.

Он остановился перед одной из стеклянных панелей и нажал кнопку на стене. Панель стала прозрачной. Он жестом подозвал Ахилью.

Вопреки желанию, она подошла ближе.

Через стеклянную панель она увидела комнату, где на стуле сидела женщина, качаясь из стороны в сторону. По губам у нее стекала слюна, взгляд был невидящим, волосы – седыми и редкими. Глаза Ахильи метнулись к Иравану, но он смотрел на женщину с отстраненным выражением лица.

— Что… – начала она.

Но тут женщина обернулась, и ее невидящие глаза встретились с глазами Ахильи через стекло.

В голове мелькнуло воспоминание о ней, здоровой и весело смеявшейся, запрокинув голову. Это было воспоминание из тех времен, когда Ахилья была ребенком, а ее родители еще жили в Накшаре. Майя была архитектором Лабиринта, а потом впала в экстаз. Ахилья думала, что ее перевели после отсечения.

Она ахнула.

— Что… Ираван, что это? Что здесь делает Майя?

Он покрутил ручки настройки на панели управления в стекле, и оно снова стало непрозрачным. Ахилья неуверенно двинулась за ним, когда Ираван отошел подальше от стекла и страектировал деревянную скамью, которая тут же выросла на лужайке. Ахилья рухнула на нее, у нее кружилась голова.

— Что это было? – выдохнула она.

Ираван сел рядом, слегка наклонившись вперед, чтобы поставить локти на колени.

— Отсечение, – с горечью произнес он. – У архитектора не просто отсекают его способность траектировать. У него отсекают часть сознания. Мы забираем часть его… личности. Жизненную силу. Ту невероятную часть, которая дает архитектору силу. И именно это случилось с Майей.

Ахилья в ужасе наблюдала за ним.

— Как вы можете делать такое?

Ираван издал резкий смешок.

— А у нас есть выбор? Мы не можем позволить архитекторам-экстатикам потерять контроль над собой и разрушить ашрам. Все архитекторы Лабиринта знают об этом риске и поклялись никогда его не раскрывать.

Он вытянул перед собой руку запястьем вверх. На его смуглой коже ярко выделялся белый браслет: браслет исцеляющей ветви, который, казалось, был сделан из кости.

Ахилья моргнула, узнав его. Ираван получил браслет исцеляющей ветви, когда стал архитектором Лабиринта. Много лет назад, когда она спрашивала его об этом, его ответы были двусмысленными, он что-то бормотал о правилах, которым должен подчиняться архитектор Лабиринта, и Ахилья не настаивала. В конце концов, она о нем забыла, и этот браслет затерялся среди многих других его браслетов из бусин рудракши.

Ираван потянул его пальцем, и из браслета выскочили шипы, глубоко вонзаясь в запястье, заставляя кровоточить, отравляя, но он даже не поморщился.

Ахилье захотелось крикнуть, чтобы он прекратил, чтобы ничего больше не говорил, чтобы не навредить себе еще больше, но в ней всколыхнулся ужас от того, что он ей рассказал, и она смотрела на него с недоверием.