Книга Последняя из рода Жар-Птиц. На перепутье миров, страница 133 – Алекса Вулф

Они ждали. Смотрели мне в душу и ждали. И я не могла открыть им своего решения до того, как придумаю, как спасти Бурислава и избавиться от ноши вершителя судеб.

— Оставь их, — спокойно сказал Бурислав, перехватив Марью за талию и устроив её у себя под мышкой, как расшалившегося кота. — Чему быть, того не миновать. А я уже довольно покоптил это небо.

Марья вырывалась, ругалась и даже, кажется, всхлипывала, но хватка Кощея была железной. Я лишь в последний раз взглянула в тёмные омуты глаз учителя и отвернулась, быстрее зашагав к дубу.

Когда мы подошли к сундуку, рядом обнаружился Мяун. Памятуя о прошлом неудачном опыте с сокровищем Кощея, кот сидел на корнях дуба чуть поодаль, но внимательно следил за сундуком, будто тот мог кто-то украсть.

— Алёнушка, — протянул он, когда я остановилась напротив. — Я не указ тебе, да и никто не указ. Но взвесь решение своё хорошенько, прежде чем головы рубить.

Я благодарно кивнула помощнику Яги. Было приятно, что обо мне беспокоились. Я почувствовала, что не одинока. Что за моей спиной есть те, кому я важна, кто поддержит и примет любое моё решение.

Вдруг рядом, разорвав пространство, появился Бурислав. Один, без Марьи, — неужели снова запер колдунью?

Молча протянул мне кинжал и подтолкнул в сторону сундука. Да что же это такое? Если уже и сама «жертва» торопит совершить казнь!

Ладонь холодила тяжесть рукояти ритуального кинжала. Я поднесла острое лезвие к нежной коже и, не давая себе ни мгновения на сомнения, резко полоснула поперёк.

Боли почти не ощутила — слишком хорош был клинок. Приложив руку к центру крышки сундука, я прикусила губу, вдавливая ладонь в ребристую поверхность, чтоб ускорить наполнение кровью желобков.

За моей спиной царила могильная тишина. Даже ветер и тот стих, а птицы будто уснули.

Когда весь рисунок окрасился красными линиями, магия вспыхнула золотыми искорками и сундук с тихим щелчком открылся.

На подушке из чёрного бархата лежало сердце Кощея.

Чистый рубин, внутри которого пульсировал свет. Я думала, что его сердце ожило вместе с дубом, но нет… Камень остался камнем, пусть и драгоценным.

— Не медли, — тихо сказал Бурислав. — Не продлевай агонию.

Я осторожно подняла сердце Кощея на ладони. Камень был ледяным, но пульсировал, как живое сердце.

Всего одно движение — и всё кончится. Зло будет наказано, добро восторжествует, и все жили долго и счастливо. Так ведь? Или нет.

Я вспомнила глаза Марьи, когда она рассказывала о своей боли. Вспомнила, как раскаивался и терзал себя прошлым Бурислав. Так ли они виноваты, что творили недобрые вещи? Или же их подтолкнули к этому, лишив даже призрачной надежды на искупление?

А что, если…

Я не знала, получится ли у меня наверняка. Но вдруг пришло осознание, что только так и будет правильно. Жар-птица должна вернуть гармонию, порядок и справедливость в этот мир.

Так, как я это видела, как я это чувствовала.

— Всё получится, — тихо проговорила в моей голове жар-птица, и я почувствовала, как последний камень упал с души.

Решение принято.

Я подняла оставленный у крышки сундука кинжал Бурислава. На самом деле я читала о подобном ритуале в одной из книг Кощея, но даже не думала, что когда-либо самой придётся выполнять его. Более того, без малейшей практики. Получится ли у меня столь сильное заклинание?