Книга Костёр для истинной, страница 36 – Амалия Лонг

Я сошла с возвышения и пошла сквозь толпу. Люди расступались передо мной, и я видела их лица — испуганные, уставшие, надеющиеся. Я чувствовала их взгляды на своей спине.

Я остановилась. Я узнала его. Он стоял в очереди — длинной, бесконечной очереди мужчин, которые ждали снаряжения. Кольчуги, мечи, щиты — всё это раздавали в спешке, и я видела, как они надевают доспехи, как их лица становятся серьёзными, как они готовятся к смерти.

Ревен.

Он стоял в очереди, и я видела, как его руки дрожат, как он сжимает в руках старую, потёртую кольчугу. Он не был солдатом. Он был торговцем. Он был пекарем. Он был тем, кто пёк пирожные и угощал прохожих. И он стоял здесь. Он готовился умереть.

Я подошла к нему. Он поднял голову и увидел меня. Его глаза расширились, и я видела, как он замер.

— Сафира, — сказал он. — Я… я не знал. Я не знал, что ты… что ты…

— Я знаю, — сказала я.

Я смотрела на него, и внутри меня поднималось что-то тёплое. Он был тем, кто помог мне. Он был тем, кто отдал свои деньги, чтобы я могла купить припасы. Он был тем, кто спас меня на рынке, когда я потеряла всё. И он стоял здесь. Он готовился умереть.

— Ты не должен быть здесь, — сказала я.

— Я должен, — сказал он, и голос его был тихим. — Я должен защищать свой дом. Я должен защищать свои земли.

— Ты не воин, — сказала я.

— Каждый мужчина — воин, — сказал он.

Я смотрела на него, и внутри меня что-то дрожало. Я не знала, что делать. Я не знала, чем ему помочь.

Я повернулась к Эвану. Он стоял на возвышении и смотрел на меня. Его глаза горели жёлтым огнём, и я видела в них ревность, которую он пытался скрыть. Я подошла к нему.

— Мне нужно золото, — сказала я громко. — Мешок. Я хочу отблагодарить его. Он помог мне.

Он смотрел на меня, и я видела, как его лицо напряглось. Он колебался, но потом кивнул. Он подозвал одного из советников и что-то шепнул ему. Через минуту мне принесли тяжёлый кожаный мешок. Я взяла его, чувствуя, как внутри звенят монеты. Я знала, что он видел всё, что он понимал, что я делаю, и что это причиняет ему боль. Но я не могла остановиться.

Я повернулась к Ревену. Я подошла к нему и протянула мешок.

— Возьми, — сказала я.

— Я не могу… — начал он.

— Возьми, — сказала я. — Ты заслужил это. Ты помог мне. Теперь я помогаю тебе.

— Я не могу принять это.

— Ты должен, — сказала я. — Ты должен выжить. Ты должен жить. Ты должен печь свои пирожные. Ты должен радовать людей.

Я наклонилась и поцеловала его в щеку.

Я видела, как его лицо изменилось, как он смотрит на меня, как он не знает, что сказать.

— Спасибо тебе, — сказала я. — За всё.

Он замер на мгновение, потом выпрямился. Его лицо стало спокойным, и я увидела в нём ту самую твёрдость, которую он прятал под маской доброго пекаря. Он взял мешок, и его пальцы были твёрдыми, без дрожи.

— Спасибо, — сказал он коротко, и голос его был ровным. — Но не за это я помогал тебе.

Я хотела уйти, но он остановил меня, коснувшись моей руки. Твёрдо, решительно, без лишней нежности.

— Сафира, — сказал он, и голос его был тихим, но твёрдым. — Даже с этой силой вам не победить. Ваш отец слишком силён. У него слишком много воинов. Вы не выдержите осаду. Без посторонней помощи вы все погибнете.

— Что ты предлагаешь? — спросила я, хотя внутри уже знала ответ.