Книга Костёр для истинной, страница 37 – Амалия Лонг

Он посмотрел на меня, и я видела, как он колеблется. Потом он сказал:

— У тебя теперь титул королевы. Ты — глава клана Пепла. Я вижу только один выход. Ты должна приклонить голову перед императором Эдрийской империи. Ауреллием Первым. Он единственный, кто может помочь. У него армия, власть, влияние. Если ты придёшь к нему как королева, как глава клана, он не откажет.

Я смотрела на него, и внутри меня поднималось что-то горячее. Он был прав. Я знала, что он был прав. Своими силами мы не справимся. Нас слишком мало. Наш враг слишком силён.

Я повернулась к народу. Они стояли, смотрели на меня. Я видела их страх, их отчаяние, их надежду. Я видела их лица — потомки тех, кто когда-то убил меня. Я поднялась на возвышение и встала рядом с ним.

— Я уезжаю, — сказала я громко, чтобы все слышали. — Я еду к императору Эрдийской империи. Ауреллию Первому. Я буду просить его о помощи. Своими силами мы не справимся. Нас слишком мало. Наш враг слишком силён. Единственный выход — просить помощи у императорской короны.

Толпа зашевелилась. Я слышала, как люди зашептались, как их голоса сливаются в один сплошной гул. Кто-то кивал, кто-то плакал, кто-то опускал голову. Они верили мне. Они надеялись на меня.

— Если я не вернусь, — сказала я, — сражайтесь до последнего. Не сдавайтесь. Боритесь за свои земли. Боритесь за свои дома. Боритесь за свои жизни.

Я повернулась к нему. Эван стоял рядом, и я видела его глаза — жёлтые, горячие, полные боли и надежды.

Я развернулась и пошла к воротам. Толпа расступалась передо мной, и я чувствовала их взгляды на своей спине.

Я не оглядывалась.

Ревен

Я стоял в очереди и смотрел, как она уходит.

Она поцеловала меня. Она поцеловала меня в щеку, и я чувствовал её губы на своей коже. Она отдала мне мешок с золотом. Она сказала, что я должен жить. Она сказала, что я заслужил это.

Она была его истинной. Она была его парой. Она была королевой. А я был никем. Простым торговцем. Никчёмным пекарем.

Я смотрел на мешок в своих руках, и внутри меня что-то дрожало. Я не знал, что чувствовать. Я не знал, что делать.

Я был зол на себя. За то, что я позволил себе надеяться. За то, что я думал, что она может быть моей. За то, что я думал, что я могу быть с ней.

Она была его. Она всегда была его. И я был никем.

Ну да, раскатал губу. Куда тебе, простому торгашу, до него. У него титул, деньги, власть. А ты кто? Никчёмный торговец. Ты даже не можешь защитить свои земли.

Я сжал мешок и посмотрел вперёд. Очередь двигалась медленно. Я стоял и смотрел, как люди получают оружие, как они готовятся к смерти.

Я должен был жить. Она сказала, что я должен жить.

Но я не знал, как жить, когда внутри меня всё рухнуло.

Эван

Я стоял на возвышении и смотрел, как она целует его.

Она поцеловала его в щеку. Она отдала ему мешок с золотом. Она сказала, что он должен жить.

Я смотрел на это, и внутри меня что-то дрожало. Я не знал, что чувствовать. Я не знал, что делать.

Я знал, что она сделала это не из любви. Она сделала это из благодарности. Она сделала это потому, что он помог ей. Но это не имело значения. Всё равно внутри меня закипала ревность.

Я ненавидел его. Я ненавидел его за то, что он видел её. Я ненавидел его за то, что он касался её. Я ненавидел его за то, что он был рядом с ней.