Книга Вторая истинная для главы Тайной канцелярии, страница 97 – Екатерина Гераскина

Он убаюкивал меня, качал в руках, словно маленького ребенка, непрерывно прижимая мою голову к своей широкой груди.

Его ладони гладили мои чернеющие вены, его губы безостановочно покрывали поцелуями мое искусанное в кровь лицо, шрамы, мокрые от слез глаза.

— Я здесь, моя девочка, я держу тебя, держу… — его голос срывался. — Борись, Кристина, умоляю тебя, борись! Перешагни через эту боль. Тьма принимает тебя. Мой зверь принимает тебя. Ты моя… только моя… Ещё немного, потерпи, родная… не сопротивляйся.

И я сдалась. Перестала сопротивляться. Я чувствовала, как уходит яд, как очищается моя израненная душа, уступая место тьме в моих венах.

Сил больше не оставалось. Финальный, самый мощный толчок магии отозвался ослепительной вспышкой в моей голове.

Я сделала последний, судорожный вздох, утыкаясь носом в шею Кейгана, впитывая его родной запах кардамона и перца, который теперь навсегда стал моим воздухом.

А затем реальность окончательно померкла. Спасительная, глубокая темнота накрыла меня, утягивая в полное беспамятство. Я потеряла сознание, обмякнув в его надежных, любящих руках.

Глава 35

Кейган

Я сидел у её постели, не отводя взгляда ни на секунду.

Рука Кристины, тонкая и теплая, неподвижно лежала в моей ладони, и я то и дело прижимался к ней губами, проверяя едва ощутимый, но теперь совершенно ровный, уверенный пульс.

Когда всё закончилось в подземной пещере Родового Источника, когда её измученное тело наконец затихло, приняв мою Тьму, я бережно поднял её на руки.

Я сам нёс её наверх, бережно прижимая к груди. Её бессознательное, беззащитное тело, только что перенесшее сакральное слияние и страшное перерождение сути, я просто не мог доверить чужим рукам. Никому в этом мире. Только себе.

Мои тени, соткалась вокруг нас мягким, ласковым облаком.

Я уложил ее на свою кровать. Живые тени бережно огладили Кристину, стирая с её кожи следы запекшейся крови и приводя всё в безупречный порядок.

Я сам пошел в свою личную гардеробную. Там, за потайной панелью, хранилось то, что я приготовил для неё заранее.

Еще неделю назад я тайно приказал лучшей швее столицы сшить наряд. Сам, стараясь почти не дышать, чтобы не потревожить её покой, я переодел её в новое платье.

Это было темно-бордовое бархатное платье цвета выдержанного, самого дорогого вина. Тяжелая, благородная ткань мягко очерчивала её налившуюся грудь, подчеркивала изящную, невероятно тонкую фигурку, плавно облегая изгибы бедер. Кристина была пленительно прекрасна. Настолько, что у меня перехватывало дыхание, а в груди глухо, собственнически рокотал мой дракон, отказываясь отпускать её даже на миг. Глаз невозможно было оторвать от этого зрелища.

Я сидел на краю кровати, ловя каждый её вдох и выдох. Её грудь мерно, спокойно вздымалась под бархатом. Самый страшный кошмар — панический страх, что её хрупкое тело не справится с лавиной первородной Тьмы и разорвется от переизбытка чужой магии — постепенно отступал.

Слияние спасло её от предсмертного проклятия Морганы.

Её фигура изменилась, став более женственной, манящей, лишенной прежней болезненной худобы. Кожа, раньше казавшаяся серой от истощения, теперь сияла, словно благородный, чистейший перламутр.

Тонкие пальцы украшали чуть удлинившиеся, изящные ногти, а аккуратные ушки стали слегка заостренными, выдавая её дивную природу.