Книга Вторая истинная для главы Тайной канцелярии, страница 96 – Екатерина Гераскина

Его пальцы скользнули к вороту моего платья. Одним резким движением он рванул грубую ткань, безжалостно срезая её с моих плеч, обнажая ключицы и бледную кожу.

Его коготь снова взметнулся, оставляя глубокие, кровоточащие надрезы на моих плечах и шее.

Кровь фейри тонкими струйками потекла вниз, смешиваясь с прохладными тенями подземелья.

Я заплакала от боли и шока, пытаясь вырваться, спрятаться от этого кошмара, но Кейган бережно перехватил мое лицо своими ладонями, заставляя смотреть только на него. Его черные глаза были совсем близко.

— Не бойся. Смотри на меня, Кристина! Только на меня! — властно приказал он, и этот приказ ворвался в мой затухающий мозг, выстраивая нерушимую стену между мной и паникой. — Тьма всё сделает. Все будет хорошо. Слышишь? Я не брошу тебя. Никогда больше не брошу! Не отпущу!

И в этот момент началось то, к чему нельзя было подготовиться.

Черная пена в колодце со страшным, оглушительным ревом взметнулась вверх, превращаясь в гигантскую волну из первородного мрака.

Она поднялась под самый свод пещеры, заслоняя собой тусклый свет кристаллов, а затем… резко, всей своей колоссальной мощью обрушилась прямо на нас.

Я задохнулась. Воздух мгновенно исчез из легких, меня сокрушило диким, первобытным ужасом и страхом перед этой первозданной стихией, которая накрыла меня с головой.

Нас заживо похоронило под толщей Тьмы.

Но боли действительно не было. Первые несколько секунд я чувствовала лишь странное, леденящее онемение.

Магия Кейгана заполнила всё пространство, она проникла в мои открытые раны на ладонях и плечах, впитываясь в кровь, словно сухая земля впитывает живительную влагу.

А потом пришла она. Агония, по сравнению с которой пытки ведьм показались мне легким детским испугом.

Боль ворвалась в мое тело раскаленной лавой. Это была борьба двух абсолютно противоположных магий внутри моих вен.

Моя чистая природа фейри, питаемая самой землей, отчаянно сопротивлялась, не желая пускать в себя тяжелую, хищную, разрушительную Тьму.

Внутри меня всё взрывалось.

Я чувствовала, как магия Кейгана, подобно дикому зверю, выжигает, переписывает мою суть. Моя кровь закипала, превращаясь в жидкий огонь. Под кожей, прямо на глазах у обезумевшего от страха Кейгана, мои тонкие вены начали стремительно поочередно чернеть, наливаясь темной, искрящейся фиолетовыми искрами силой.

Они ветвились по моим рукам, поднимались к плечам, шее, лихорадочно перестраивая каждую клетку моего существа.

— А-а-а-а! — дикий, нечеловеческий крик сорвался с моих окровавленных губ.

Меня начало страшно, жутко корежить. Мой позвоночник выгибался такой дикой дугой, что казалось, кости вот-вот с сухим хрустом сломаются изнутри.

Мышцы сводило жесточайшими спазмами, тело колотила крупная, непрерывная дрожь.

Мой магический резерв фейри, истощенный и отравленный проклятием Морганы, с оглушительным треском разлетался на мелкие осколки, а на его месте первородная Тьма выстраивала новое, бездонное и мощное ядро.

Проклятие ведьм, лишившись своего якоря в моей чистой крови, с шипением испарялось, сгорая в этой боли.

Я сходила с ума от этой пытки. Я металась, задыхалась, захлебываясь собственным криком, но Кейган не отпустил меня ни на мгновение.

Он намертво сжал меня в своих стальных объятиях.