Книга Бывшие. Во власти злейшего врага, страница 25 – Екатерина Гераскина

— Я бы тоже не общался, если бы мой друг ел улиток, слизней и мерзких жаб.

— Фу. Бе.

— Фу. Бе.

— Знаешь, что я думаю? — Вдруг сказал Марк.

— Что?

— Что папе надо денег оставить. У него прислуги нет.

— И еды нормальной, — тяжело вздохнула девочка. — А давай мы ему, прежде чем уйдём, улиток наловим? А то ведь пропадёт?

Больше слушать это я не смог…

Дети уже сделали из меня невесть кого.

Я вышел из тени дверного проёма и громко прочистил горло.

— Ну что, — сказал я, глядя на две пары настороженных глаз. — Будем тогда готовить из того, что есть.

Мия просияла так, будто я объявил праздник.

— Правда?! — она тут же подпрыгнула. — А что будем?

— Понятия не имею, — честно признался я. — Вы уже все тут рассмотрели. Какие есть предложения, м? Потому что я ничего не знаю. Что скажите, то и буду делать!

Мия закивала так энергично, что волосы растрепались еще больше из кривой косички.

— Конечно! Мама нас учила. Правда, Марк?

— Угу, — важно кивнул тот.

— Значит так, — вмешался я. — Командуешь ты, — кивнул Мии, — а ты, — посмотрел на Марка, — следишь, чтобы я ничего не испортил.

Марк ответственно кивнул. А потом мы перевернули кухню вверх дном.

— О! — Мия вытащила из шкафа мешочек. — Вот!

— Это что? — подозрительно спросил я.

— Рис, — посмотрела она на меня, как на слегка недоразвитого.

— А… ну да. Конечно. Рис, — кивнул я, делая вид, что всегда его узнаю с первого взгляда.

— Марк, чисти морковь, — распорядилась она.

— Уже, — он ловко взял нож.

— А папа пусть чистит лук.

— Я возражаю, — тут же заявил я.

— Поздно, — отрезала Мия и сунула мне в руки луковицу.

Я рыдал, пока резал.

Мия хихикала. Марк отодвинулся подальше и натирал на терке морковь.

— Надо воды в рот набрать, — деловито сказала Мия. — И щёки надуть. Как жаба.

— Как… кто?

— Как жаба. Давай.

Я набрал воды, надул щёки.

…И правда стало легче.

— Боги, — пробормотал я. — Почему я не знал этого раньше.

— Потому что у тебя не было нормальной мамы, — пожал плечами Марк.

Я посмотрел на Мию, но та, кажется, была так увлечена, что не стала меня жалеть. Я выдохнул.

Мы нашли сковородку. Поставили её на огонь.

Лук зашипел. Потом морковь.

— Мешай, но не быстро, — учила Мия, стоя рядом на табуретке.

Я мешал. Сосредоточенно. Очень.

— Так, — Марк уже заглядывал в холодильный шкаф. — Мясо есть.

Он понюхал.

— Нормальное.

Я тоже понюхал.

— Эм… да. Пахнет… мясом, — неуверенно сказал я.

— Значит, хорошее, — кивнул он.

Я снова резал.

Мы обжарили мясо, добавили к овощам, сверху отварной рис. Перемешали.

— Это будет каша, — объявила Мия.

— Пахнет вкусно, — заметил Марк.

Я тоже хотел попробовать, но Мия нахмурилась:

— Перебьёшь аппетит.

Я едва не рассмеялся. Дети эти, конечно, нечто.

А улиток, устриц и прочую сомнительную гадость мы всей честной компанией торжественно отправили в мусорное ведро под раковиной.

— Всё, — сказал я, закрывая крышку.

— Ура, — радостно сказала Мия.

— Пап… — Марк посмотрел на меня серьёзно. — Ты не такой уж и… странный.

И почему это прозвучало как высшая похвала в моей жизни?

Потом мелкая достала красивые тарелки. Я аккуратно разложил еду.

Подавал им, а они ставили тарелки на стол. В холодильном шкафу нашёлся сок.

— Всем приятного аппетита, — сказала Мия.

Марк тоже пробурчал нечто похожее на это. Было видно, что дети голодны. Я почувствовал себя самым плохим человеком на свете.