Книга Остров звезд, страница 102 – Анджей Ласки

Все было, как всегда, и даже любимая гитара молча стояла на стойке, поблескивая в падающих из окон лучах. Я отчаянно вспоминал детали прошедшей ночи и никак не мог уразуметь все случившееся. В голове плохо складывались детали. Странная история с островом звезд: Леннон, Меркьюри, Боуи – странные агенты музыкального подразделения ЦРУ, Герберт вместе с ними. Живой Герберт, которого похоронили не далее, как вчера. А был ли он на самом деле или это только ангелы напели? Или я сам для себя придумал историю, в которой мой друг, мой брат – бродяга Герберт Уэлш – не уходил в мир иной, а так и остался на бренной земле, пускай и слишком далеко от меня, где сонмы райских кущ – совершенно не его удел. Мое сознание сыграло жестокую шутку, и я просто поверил в тот бред, что оно мне преподнесло по той лишь причине, что никак не мог смириться с его смертью. Так бывает. Что на этот счет говорят дипломированные психологи. Придуманный друг? Карлсон, Винни-пух? У меня будет посложнее – мертвый придуманный друг – тот еще фантом с лицом все еще живого Герберта. Может, я и был бы рад все забыть, но, черт возьми, не получается.

Или Герберт все-таки действительно воскрес? Но все же вчера видели его, лежащим в гробу. Недвижимое, бледное тело. Ха, вот умора. Мертвые не оживают, Кейси, мертвые остаются мертвыми, уговаривал я сам себя. Если мы, конечно, не о фильмах с проклятущими зомби.

И даже на мгновение ухмыльнулся, представив, как разлагающееся тело Герберта – вряд ли он сам – дает концерт прямо на кладбище. Вялыми, непослушными пальцами бряцая по струнам, вперившись в восставшую прямо из могил ревущую толпу белесым, невидящим остекленевшим взглядом. Прямо «Cannibal Corpse» какие-то, или «Slayer». Хотя до ревущих гитар дэт-метал^[184] ему было, пожалуй, далековато – вообще по другой дороге.

Да, все так, но ведь старина Герберт и не был мертвым. Кажется. Да и зомби он точно не был. Уж я-то бы понял. Интересно, а кто же тогда лежал в гробу? Безымянное тело из морга? Искусно сделанная подделка?

Впрочем, кто мне поверит? С другой стороны, кому ты готов рассказать об этом?

Пляски на костях, и, если бы вы сказали, что по мне плачет сумасшедший дом, я бы, скорее всего, согласился.

А, знаете что – к черту! Все к черту! Я даже поплевал через левое плечо и с трудом опустил руку, трижды постучав по идеально отполированным деревянным доскам пола. Мой демон сейчас утирался от слюны, но мне было все равно. Если я и придумал всю эту историю, то только для себя самого. Чтобы не потеряться, чтобы не пропасть во всей кутерьме происходящего вокруг меня девятибального шторма. Что там масл-кар на гонках NASCAR – я входил в поворот покруче, чем самый отчаянный гонщик, и придавив педаль газа, устремлялся за конкурентами в последней надежде прийти к финишу хотя бы не последним.

Я протер глаза, избавляясь от тревожности сна. Пожалуй, даже мог бы быть способным на очередные свершения. Здравствуй, новый день! И если все это только сон, то надо привыкать к новой реальности. Привыкать к новой жизни, привыкать жить заново. Ничего не попишешь – как истина, как приговор.

Я спустил ноги на пол. Приятное тепло нагретых солнцем досок передавалось и мне, пробуждая. Я вытянулся в струну, подняв руки над головой, разгоняя кровь в застоявшихся мышцах, и еще какое-то время сидел так, стараясь ни о чем не думать.