Книга Остров звезд, страница 103 – Анджей Ласки

Сделал глубокий вдох, как вдруг неожиданный кашель, поднявшийся из глубины, заставил меня согнуться. Пронзающая боль мгновенно вернулась, ворвавшись в мою голову будто отряд спецназа в квартиру преступника: с хлопками светошумовых гранат, грохотом выстрелов и криков с требованием бросить оружие… Окей, окей, я сдаюсь, можно полегче? Однако, как полиция не церемонилась с преступниками, так же и моя мигрень игнорировала всякие воззвания к совести. Держась за лоб, я часто дышал, будто собирался тут же разродиться. И нет, не очередным гениальным хитом, к сожалению.

Ох, как это нелепо смотрелось со стороны. Жажда проникла изнутри, очень хотелось пить.

— Папа! – дверь открылась, и в комнату с радостным воплем ворвался Сэм. – Папа!

Я с усилием растянул улыбку на лице и раскрыл объятия. Его голые пятки застучали по полу. Он подбежал и обнял меня.

— Мама сказала, ты спишь, – Сэм поднял голову.

— А вот и не сплю, – слова давались с трудом. – Как давно мы с тобой не виделись приятель! – я потрепал его золотистые вихры.

А ведь и правда, я настолько закопался в себе, что, пожалуй, совсем забыл про сына.

Его руки обвивали мою шею, а волосы пахли арахисовым маслом.

— Как дела, герой? – прошептал я ему на ухо.

Он ничего не ответил, и только еще сильнее прижавшись ко мне, дышал носом, уткнувшись мне в щеку.

Кажется полегчало. И знаете что? Мне вдруг почему-то стало так жалко себя. Не того Кейси-аккорда – рок-звезду и идола поколения, а того Кей-аккорда, маленького мальчика, все еще живущего внутри меня. Я вспомнил себя и те ранние воскресные утренние дни, когда так же, шлепая ногами по холодному полу, в лучах восходящего солнца, расцветившего стены длинного коридора, бежал в родительскую спальню и тихо забирался под одеяло между ними, напитываясь теплом спящих тел. И снова засыпал, чувствуя себя полностью защищенным от всех бурь и невзгод, злых чудовищ-из-под-кровати, страшных орков и троллей, что не могли теперь до меня добраться. Мне стало насколько жалко себя, что глаза стали мокры, а сентиментальная слеза начала путь вниз по щеке.

Я шмыгнул носом. Сэм расслабил объятия.

— Папа, ты плачешь? – он удивленно смотрел на меня.

— Нет, малыш, это просто… – я быстро растер глаза руками. – Просто солнце. Конечно нет, мой герой! Ну, где там наша мама?

— Там, – Сэм махнул рукой в сторону открытой двери.

— Там? – я удивленно раскрыл глаза. – Ну пойдем поищем ее.

Я поднялся с дивана и, взяв Сэма за руку, поковылял в сторону кухни.

Синтия сидела за столом, потягивая утренний кофе, конечно, латте. И дня не могла прожить без него. Уверен, что если бы вдруг во всех магазинах города закончилось молоко, то она умудрилась бы найти корову где-нибудь на окраине, пусть и самую захудалую, но свой латте она бы точно получила. Я же всегда предпочитал крепкий американо, черный как ночь, да и маяться с коровой бы не пришлось. А чтобы окончательно проснуться – сто грамм чистого солодового на душу.

— Мама, мама, смотри кого я привел! – Сэм подбежал к Синтии.

— Привет, милый! – она оторвалась от экрана. – Как спалось?

В смысле? Вот так просто: «Привет, милый!» и все? А где все эти: «Где ты шлялся всю ночь?» и «Я всех твоих друзей обзвонила, в первую очередь Хема. Тебя нигде не было!». Или я чего-то не знаю? Не понимаю. А, может, и не было ничего и все это действительно сон? Кажется, эта мысль уже посещала мою голову сегодня. Я был совершенно растерян.