Книга Акулий король, страница 194 – Саша Хеллмейстер

— Нам сюда? – удивилась Шарлиз.

Отчего-то это заведение и Донни Мальяно, которого она, как думала, более-менее узнала, в ее уме никак не сочетались. Он кивнул.

— Не беспокойся. Ждать нам не придется.

Она подозревала, что он скажет именно так, и не сомневалась, что Донни точно не из тех, кто стоит в какой угодно очереди. Джонни Роско подвез их к бордюру и высадил. Донни вышел первым, подал руку Шарлиз:

— Запахнись, похолодало.

Сам же он был в пальто нараспашку. Похоже, его холод не трогал. Шарлиз, прижавшись к его плечу, взяла Донни под руку и, полная изящества, направилась вслед за ним ко входу в клуб. Донни Мальяно шел параллельно канату, невзирая на ропот и тихие возмущения тех, кто оставался позади и не знал, кто это такой. Он подошел ближе к «Альтамаре»: один из охранников, высокий пепельный блондин с синими глазами, завидел его и тут же рукой преградил путь парочке, которая должна была зайти первыми.

— Доброго вечера, мистер Мальяно, – вежливо кивнул он.

— Добрый вечер и тебе, Клайв, – любезно откликнулся тот. Шарлиз взглянула в сторону и увидела, с каким раздражением их рассматривают те, кто остался на улице. – Многовато сегодня людей.

— Пятничный вечер, мистер Мальяно, – усмехнулся охранник. – Все как обычно. Хорошего отдыха.

Второй вышибала открыл дверь и придержал ее: Донни Мальяно спустился на несколько ступенек вниз и потянул за собой Шарлиз. Она шагнула следом и из свежей, холодной ночной темноты окунулась во тьму густую и вязкую, пахнущую дорогим алкоголем, табаком, кожей. Огромный зал, куда она попала, представлял собой несколько ярусов, включая ряды со стульями и столиками, более приватные ложи с овальными диванами, и уже выше уровнем, подобно театральному бельэтажу, были обособленные балконы, выполненные в виде огромных ракушек-гребешков, на каждом из которых собиралась своя компания. Вход туда представлял собой комфортабельную лестницу с пологими ступеньками, оформленными бордовым ковром и перегороженными такими же канатами, какие стояли снаружи. Шарлиз взглянула на потолок: он был выложен зеркалами, сверкающими в подобии гигантской золоченой рамы. Часть пола на самом нижнем ярусе красиво подсвечивалась, и Шарлиз не сразу, но поняла, присмотревшись, что его залили толстым стеклом, под которым в налитом подобии аквариума плавали огромные, ухоженные, откормленные карпы.

Это был не обычный ночной клуб, в какой ее порой приглашал в выходные дни бывший парень и о котором рассказывали сокурсницы. На входе услужливый человек принял у Донни и Шарлиз пальто, и она, вручив верхнюю одежду на чужие поруки, воспользовалась моментом, когда Донни отвлекся, доставая из кармана пальто сигареты. Она легонько накинула на голову свой красный платок, спрятав гладкую прическу под ним, и, когда Донни обернулся и остолбенел, не донеся огонек зажигалки до сигареты, почувствовала себя лучше прежнего.

Потом, все же прикурив, он сощурился, выпустив клуб дыма, и задумчиво, долго посмотрел на Шарлиз.

Сейчас она была похожа на итальянку больше, чем когда-либо, – изящная, плотская, красивая крепкой и родовитой, витальной красотой молодой женщины, которую где-нибудь на каблучке знаменитого сапожка давно прибрал бы к рукам под свою опеку страстный сицилийский капо-мафиозо. Таких женщин, как она, разбирали с родительского благословения. По глазам Донни она поняла, что он никуда ее не пустит и никому не отдаст. Задуманное откликнулось в ее груди тянущей болью, но вместе с тем она ощутила ликование. Он в одном только взгляде показал все свое обожание. Она, видимо, удивила его тем, что была так одета: платье как на статуэтке, вуаль холеной Мадонны на голове.