Книга Акулий король, страница 193 – Саша Хеллмейстер

Она кивнула. Он, как нарочно, был нынче без галстука, в одной только белой рубашке с незастегнутым воротником и в расстегнутом пиджаке. Теперь он стоял перед Шарлиз, чуть склонившись к ней, пока она возилась у него под горлом с тугой пуговицей. Затем накинула на шею шелковую петлю и медленно завязала узел.

Все внутри Донни Мальяно перевернулось, когда Шарлиз сделала это; стояла себе, опустив ресницы, и, как в давние времена делала другая женщина, теперь она завязывала ему галстук. Донни вдруг еще яснее понял: она не заменитель Доры. Ему придется очень худо с ней, потому что она – совсем иного порядка женщина, та, кого он, возможно, ждал слишком долго, целую жизнь. Он впился в нее взглядом, не спуская глаз, пока она не закончила, а потом, обняв за плечо, повел Шарлиз к машине дорогой, идущей под каштанами, неторопливо, тихо говоря:

— Когда я переехал в Чикаго, деревья были совсем молодыми, мы их только высадили. Здесь был пустырь; пустырь перед лесом. Я купил землю и построил несколько домов. Я всегда хотел жить возле воды, слушать шум деревьев и ничего больше. Теперь это сбылось.

Он обнял ее крепче, когда она заговорила – ровно, спокойно, почти печально:

— На той улице, где мы жили с родителями, тоже было много каштанов. Мы с отцом часто собирали коробочки.

— Да, – улыбнулся Донни. – Мы с внучкой так делаем каждую осень. Если каштан не падает, она просит посадить ее на плечи. Я сажаю, и она тянется вверх, к небу.

Он усмехнулся, покачал головой, замолчал. Это был такой хороший, расслабленный разговор, напомнивший прежние спокойные дни, что Шарлиз не сдержалась, прильнув к его плечу, и он поцеловал ее в висок.

— Я слишком много думаю, – признался он. – Там, где нужно просто чувствовать. Я это делать, наверное, разучился, поэтому натворил кучу ошибок, перемудрил с тобой. Мне сказали, что мое время уже прошло. Что это глупо и смешно… ты понимаешь, о чем я.

— Они не правы, – возразила Шарлиз, сунув ладонь ему под распахнутое пальто, на живот.

Донни снова прильнул губами к ее виску, уже дольше. Хотел сказать что-то о сожалении, но не стал унижать ее этим: Шарлиз и так все поняла.

Он открыл ей дверь, бережно убрал подол платья в сторону и, обойдя машину, устроился рядом: ему вежливо помог охранник. Шарлиз вдруг увидела, что за рулем был не Фредо, а тот водитель с вечера оперы, и тревожно посмотрела на Донни. Неужели Фредо впал в немилость после того дня?

Донни Мальяно устало вздохнул, положил руку на спинку кресла, легонько обняв Шарлиз.

— Поехали.

Машина тронулась, покатила навстречу городу. Чикаго строго возвышался вдали нерушимой плеядой башен, вздымающихся в ночное небо. Где-то вдали мерцали фонари на самых высоких шпилях, очевидно, в качестве меры безопасности для авиарейсов, пролегавших над городским центром. Шарлиз посмотрела в окно и невольно подумала, как подходит Донни это место: основательное, величавое, строгое, как он, но не лишенное элегантной развязности. За сверкающими куполами и небоскребами хранились темные секреты. Сколько таких секретов прятал он, Донни Мальяно? Шарлиз подозревала, что за целую жизнь – много, но не знала, какого они рода. Каждый живет со своим скелетом в шкафу. Вопрос только, какой у него.

Они в молчании приехали в один из развлекательных центров Чикаго, свернули с главной улицы на побочную и не спеша покатили между высотных домов. Ночной Чикаго вовсе не пустовал: по мостовой по своим делам торопились редкие прохожие; навстречу попадались такси и автомобили. Поздний рейсовый автобус отвернул от остановки и неуклюже покатил к светофору. Шарлиз заметила вдали толпу и встрепенулась, тогда же она увидела и неоновую вывеску на темно-вишневой, будто выложенной бархатом подложке. Она прочла написанное элегантным, похожим на рукописный почерком: «Альтамара». Вход с двойными дверьми был обрамлен небольшим металлическим навесом с однотонным, в цвет вывески, козырьком. Его окружали золотистые столбики с красными канатами – похожие Шарлиз видела в театрах. Вдоль них живой лентой выстроилась многоликая, многоголосая, шумная очередь, и каждый из нее стремился попасть в клуб мимо двух бугаев-вышибал, стоявших на входе в одинаковых костюмах-двойках, с одинаковыми короткими стрижками.