Книга Разрешаю умереть, страница 131 – Питер Джеймс

Он проверил приложение «Те три слова».

Почти на месте.

Этот лес был знаком ему с раннего детства, когда они с одноклассниками ходили сюда в походы и резвились среди деревьев, не забывая, однако, что в подлеске, растущем на песчаной почве, водятся гадюки. К тому же с незапамятных времен эта чаща служила местом захоронения жертв убийства.

Брэнсон резко затормозил, включил поворотник и через пару секунд свернул налево, на парковку с несколькими автомобилями, среди которых Грейс заметил белый фургон оперативно-следственной группы.

Чуть дальше виднелся участок, обнесенный полицейской лентой.

6 сентября, пятница

Если спросить, какое задание считается самым паршивым, почти все полицейские ответят одинаково. Некоторые – их будет немного – упомянут наведение порядка во время городского бунта, но там хотя бы есть шанс поучаствовать в старой доброй потасовке, милой сердцу тех служивых, что помоложе и поэнергичнее. Это одна из рабочих привилегий, которые не купишь ни за какие деньги.

Но остальные скажут, что паршивее всего охранять место преступления, поскольку это невыносимо скучно. В городе в дневное время такую задачу поручают наименее ценным кадрам, то есть сотрудникам службы общественной поддержки, но их физическая подготовка оставляет желать лучшего, и они вдобавок не работают по ночам.

Надев белые защитные комбинезоны, бахилы, перчатки, капюшоны и маски, Грейс и Брэнсон приблизились к бедолаге-констеблю, охранявшему место раскопок. Полицейский с интересом смотрел, пожалуй, на единственное развлечение, выпавшее на его долю в последний час-другой.

Грейс с удовлетворением отметил, что парень несет дежурство на совесть.

— Долго еще осталось? – сочувственно спросил он, показав удостоверение.

— До полуночи, сэр, – ответил несчастный констебль, протягивая ему регистрационный журнал.

— Бывал на твоем месте, – улыбнулся Грейс. – Не самое веселое занятие.

— Совсем не веселое, сэр. Но, – спохватился юноша, – я не против. Надеюсь однажды стать детективом, так что любопытно понаблюдать за местом преступления вроде этого.

— Как тебя зовут? – спросил Грейс. – Я запомню.

— Коналл Бартлетт. Спасибо, сэр.

— Сын Грэма Бартлетта?

— Да, сэр.

— Когда-то, несколько лет назад, он был моим начальником. Отличный полицейский.

— Спасибо, – улыбнулся констебль. – Меня вдохновила его любовь к работе.

— Как помню, ты еще и неплохой футбольный судья? – улыбнулся Грейс в ответ.

— Ну, насчет неплохого не скажу, но стараюсь как могу.

— Славный ты парень! – Грейс расписался в журнале, передал его Гленну и лукаво взглянул на констебля. – Прости его за почерк. Брэнсон у нас малограмотный.

— Ну да, ну да, – отозвался Гленн.

Он взял ручку и демонстративно, с трудом и невыносимой медлительностью, написал свое имя, причем каллиграфическим почерком, а возвращая планшет, нагло добавил:

— На случай, если не разберешь каракули моего коллеги, его зовут детектив-суперинтендант Недоучка.

Коналл Бартлетт растерялся, не зная, улыбнуться или нет.

Детективы нырнули под ленту, преодолели скромную дистанцию, отделявшую первый рубеж от второго, снова пригнулись и ступили на тропинку из металлических листов, разложенных криминалистами, чтобы никто не потревожил предполагаемых следов убийцы у места захоронения.