Книга Умереть за искусство, страница 63 – Питер Джеймс

— Поездом?

Он покачал головой:

— Ни в коем случае! Зачем рисковать и делать глупости? Вдруг забуду картину в вагоне или на нее кто-нибудь налетит в толкотне. Я повезу ее на машине. – Он протянул левую руку и сжал ладонь жены. – У меня хорошее предчувствие, любовь моя, очень хорошее. А у тебя?

Фрейя пожала плечами:

— Да, но…

— Но что?

— Знаешь, как говорят, если что-то выглядит слишком хорошо, чтобы быть правдой, то, скорее всего, так оно и есть.

— Да? А знаешь, что еще говорят? Держись подальше от пессимистов, у них на каждое решение найдется проблема.

Она высвободила руку:

— Спасибо, Гарри, это не очень приятные слова.

— Я не это имел в виду.

По радио зазвучала песня группы «Вет Вет Вет» «Любовь повсюду».

Гарри прибавил громкость:

— Наша песня!

Ее играли в церкви в день их свадьбы.

Фрейя мимолетно улыбнулась:

— Хорошо, так о чем ты говорил?

Гарри ехал молча, не отвечая, кивая в такт музыке, солнце стояло высоко и светило в зеркала заднего вида. Фрейя, конечно, права, нужно быть осторожным. Но все было так… так… здорово!

— Может, сегодня выпьем по бокалу просекко? – предложил он. – Шампанское оставим на потом, когда все подтвердится, а?

— Ладно, – согласилась она и добавила: – Ну давай предположим, что картина подлинная – просто предположим.

— И?..

— Мы должны отдать ее в руки специалистов ведущего аукционного дома, верно?

— Я думал об этом. И мне интересно…

— Интересно что? – спросила Фрейя.

— Не стоит ли нам придержать ее? Хотя бы на время. Ты же слышала мнение Десауты: если вещь подлинная, то она может стоить пять миллионов, а если является частью серии картин «Времена года», то ее могут оценить в разы дороже – в десять, двадцать миллионов или даже больше.

Она кивнула:

— Идея замечательная, но что же, теперь мы начнем искать остальные три картины, если, конечно, они сохранились?

— Я не знаю. Не знаю, как устроен мир искусства. Но если то, что мы нашли, – оригинал, кто знает, может быть, где-то найдутся и другие три? Вероятно, есть коллекционеры живописи или музеи, у которых есть одна-две эти картины? И возможно, тот, кто заполучил целых три картины, согласится на сделку?

Фрейя покачала головой:

— Ты прав, любовь моя, мы понятия не имеем, как устроен мир искусства. И мы не знаем никого, кто бы это знал.

— Нет, знаем, – возразил Гарри. – Я делал пристройку к его дому в Солтдине и переоборудовал чердак около трех лет назад. Он заплатил нам наличными, причем быстрее всех!

— Дэниел Хегарти? Парень, которому ты звонил по поводу лака для ногтей?

— Ага.

— Но ведь он отпетый мошенник, так?

— Ну, когда-то был, но не теперь. Он считается лучшим копиистом в стране, если не в мире. Он может скопировать любую картину и сделать ее еще более подлинной, чем оригинал. Коллекционеры заказывают ему копии полотен, которые слишком дороги, чтобы их страховать, поэтому они вешают копии в своих домах, а оригиналы держат в банковском хранилище.

— И как он может нам помочь?

— Я часто разговаривал с ним, когда работал в его доме. Хегарти знает мир искусства изнутри. Думаю, именно он нам и нужен.

— Чтобы найти трех других Фрагонаров?

— Может быть, выйдет даже лучше, – пожал плечами Гарри. – У меня есть план. Поверь мне.

— Правда?

— Да.

— Только не говори, что собираешься поручить ему подделку трех других картин!