Книга Умереть за искусство, страница 60 – Питер Джеймс

Идея пришла ему в голову в долгие темные месяцы реконструктивной хирургии. У него была масса времени на размышления. Пока медики занимались его лицом, Пайпер формировал свою жизнь. Строил планы, грандиозные планы. И тут его озарило.

Надо забыть о тяжелой работе отца – о долгих часах, которые тот проводил на улице в любую погоду, собирая данные у своих помощников, о необходимости делать молниеносные расчеты, – возможно, букмекерство и приносило приличный доход, но никогда не делало старика по-настоящему богатым. Подобно тому, как грабежи, наркоторговля и прочая дребедень означали лишь сиюминутные деньги в кармане и годы за решеткой, если ты облажался. Пайпер понял, что есть другой бизнес, который объединит две его страсти – историю и искусство.

Мошенничество, приносящее богатую добычу. Очень богатую. Что он и доказал в течение последующих сорока лет. Он разыскивал работы старых мастеров, исчезнувшие в периоды исторических потрясений. Те, что были похищены, спрятаны или закрашены, чтобы скрыть их истинную сущность в беспокойные времена – например, в эпоху революций или бесчисленных войн. Библиотека в его доме была полна документов, подробно описывающих существование оригинальных работ и их происхождение. А также их вероятное местонахождение в наши дни. Эту документацию Роберт Килгор собирал для него и усердно изучал.

Килгор считался известным и почитаемым экспертом по старым мастерам. Он много лет работал консультантом в крупнейших аукционных домах мира, включая «Сотби» в Нью-Йорке и «Кристи» в Лондоне. Он стал основным экспертом для арт-дилеров и страховых компаний, когда они пытались определить подлинность картины. И никто совершенно не подозревал, что имеет дело с законченным мошенником.

Роберт Килгор, с его безупречной внешностью, обаянием джентльмена с американского Юга и энциклопедическими знаниями, был человеком, которому все доверяли. И он в полной мере пользовался этим, с тех пор как начал сотрудничать с Пайпером.

Килгору поручали провести экспертизу, и каждую картину он отвозил мастеру-копиисту из Брайтона Дэниелу Хегарти, по праву считающемуся лучшим фальсификатором в мире; Килгор оставлял себе подлинник и возвращал владельцу подделку, неотличимую от оригинала. Он поступал так, будучи уверенным: аукционный дом, частный коллекционер или Национальная галерея, которые впоследствии приобретут фальшивку, меньше всего захотят подтверждения того, что их раритет не является настоящим.

За последнее десятилетие репутация Килгора пошатнулась. Методы экспертизы становились все более совершенными, и с их помощью удалось разоблачить ряд важных работ, ранее признанных им оригинальными. Один за другим престижные дома стали втихую отказываться от услуг Килгора. Но Пайпер по-прежнему высоко ценил эксперта. Он знал, что копия кисти Хегарти становилась не только неопределимой, но даже еще более аутентичной, чем сам оригинал.

Благодаря услугам Роберта Килгора, а также собственной обширной сети, за последние сорок лет Пайпер нашел или украл, мало перед чем останавливаясь, утраченные картины в Аргентине, Бразилии, Испании, Австрии, Германии, Швеции, Голландии и других странах, а также здесь, в Великобритании. Многие оригиналы он выставил на аукцион, но некоторые сохранил – либо потому, что они ему нравились, либо для того, чтобы спекулировать на росте их стоимости. Пайпер также заказал Хегарти копии с картин, оставленных для собственной коллекции. Эти изысканные дубликаты он выдавал за оригиналы, полагаясь на растущий мировой ажиотаж вокруг старых мастеров.