Книга Умереть за искусство, страница 134 – Питер Джеймс

Грейс давно решил, что у Джека Александера большое будущее как у детектива, и эта последняя инициатива снова подтвердила его правоту. Джек всегда действовал в соответствии со своими инициативами.

— У «СИКСТ» есть какие-нибудь системы видеонаблюдения, Джек?

— Да, сэр. Они записывают каждого клиента. Мы с Полли надеемся сегодня в первой половине дня получить видеозапись, показывающую того, кто арендовал их «транзит» два дня назад.

— Отличная работа. Я собираюсь встретиться с помощником главного констебля и сказать, что пришло время объединить расследования. Я почти уверен, что она согласится.

Хегарти провел Килгора через гостиную открытой планировки, с великолепным видом из панорамного окна на открытый бассейн и виднеющийся за ним Ла-Манш, в соседнюю комнату. Голые, суровые бетонные стены без окон создавали ощущение, будто находишься в пещере, и именно так художник чувствовал себя каждый раз, когда приходил сюда. Тут было его логово, место, где он черпал вдохновение вдали от всяких отвлекающих факторов.

Среди множества работ, кое-как сложенных и расставленных у стен, были и копии, в том числе Бэнкси. Деревянные книжные стеллажи вдоль трех стен прогибались под тяжестью справочников о великих художниках прошлого и современности.

Хегарти и Килгор вошли и остановились у полки, заваленной руководствами по технике рисунка и живописи. Одно называлось «Мастер-класс по живописи морского пейзажа», другое – «Анатомия и перспективная композиция», выше – «Рисуем собак – европейские породы», «Техники величайших художников мира» и «Цветовая палитра XVII–XVIII веков». Верхний фолиант был придавлен небольшим пухлым белым пакетом с надписью: «Л. Корнелиссен и сын. Натуральная белая мраморная крошка. Средняя. 1 килограмм».

На другой полке стояли стеклянные банки с кистями всех размеров в чистящем растворе, а также стойка с мастихинами. А центр комнаты занимал забрызганный краской мольберт, на котором красовалась сложная картина Лаури, работа над которой, очевидно, еще продолжалась, поскольку некоторые из десятков тонких фигур, населяющих то, что выглядело как заводской двор, еще не были раскрашены.

Терпкий запах застоявшегося сигаретного дыма на одежде Килгора смешивался с запахами масляной краски и скипидара. Американец с удивлением огляделся, как делал каждый раз, когда приходил сюда, в святая святых мастера.

— Теперь уже и Бэнкси? – спросил он.

— Угу.

— Боже, мистер Хегарти, есть ли хоть один художник прошлого или настоящего, которого вы не копировали бы?

Хегарти улыбнулся, ожидая, когда Килгор перейдет к цели своего визита, но тот, казалось, не торопился.

— Я могу скопировать кого угодно. Но если вы хотите, чтобы я подделал что-то, чему мог бы доверять мировой авторитет в области искусства, то да, есть предел. Трудно купить холсты, датируемые раньше шестнадцатого века. Так что, если бы вы заказали картину Джотто, который творил в четырнадцатом столетии, мне пришлось бы откровенно признаться, что я могу выполнить изысканную копию, но не подделку, которая выдержит анализ.

Килгор прошел через комнату к плотно составленным рядам холстов в рамах и без рам, прислоненных к стене. Не дожидаясь приглашения, он отодвинул в сторону несколько пустых холстов и начал перебирать картины.