Книга Рыжая Соня и Тень Сёгуна, страница 37 – Владлен Багрянцев

Самурай поднял руки к своему лицу.

— Не кипятись, капитан, — произнес он, и его голос начал меняться, становясь женским и властным. — Внешность обманчива, как и победа.

Он потянул кожу на щеках в стороны. Раздался уже знакомый тошнотворный звук рвущейся плоти. Лицо молодого пьяницы отделилось от черепа, повиснув в руках тряпкой.

Под ним сияла бледная, безупречная кожа и фиолетовые глаза Императрицы Химико.

Соня отпустила ее (или его?), отшатнувшись.

— Чертова ведьма! — рявкнула она, хватаясь за рукоять кинжала. — Чего тебе надо? У тебя хобби такое — вламываться в чужие спальни?

Химико, уже полностью в своем истинном облике, грациозно поправила волосы и стряхнула с себя лохмотья мужской одежды, под которой оказался тончайший шелк.

— Ну как тебе понравилась прелюдия? — поинтересовалась она, кивнув в сторону дымящегося города. — Запах серы, горы трупов, разорванные в клочья легенды?

Соня демонстративно зевнула, убирая руку с оружия.

— Ничего такого, чего бы я раньше не видела в Туране или Бритунии, — ответила она с ледяным равнодушием. — Война есть война. Люди умирают, крепости падают. Тоже мне, удивила.

— Ты еще ничего не видела! — глаза Императрицы вспыхнули фиолетовым огнем. — Это были лишь детские игры с порохом. Тору открыл ящик, который не сможет закрыть. Скоро земля будет гореть не от магии, а от машин. И в этом огне сгорят не только враги, но и душа самого Яматая.

Она подошла к выходу из палатки, ступая бесшумно, как призрак.

— Наслаждайся своим золотым браслетом, Соня. Скоро он станет тяжелее кандалов.

С этими словами она шагнула в ночную тьму и растворилась в ней, словно была соткана из тумана.

Соня постояла минуту, глядя на колышущийся полог. Потом пожала плечами.

— Психопатка, — пробормотала она. — И вино все вылакала, гадина.

Она сплюнула вслед ведьме, вытряхнула из койки грязные сандалии лже-самурая и, рухнув на шкуры, мгновенно уснула. Никакие пророчества о конце света не могли встать между Рыжей Соней и ее заслуженным отдыхом.

Падение Курогане-Кё сломало хребет восстанию. Армия «Истинных Даймё», лишившись своего главного оплота и устрашенная громом кхитайских пушек, покатилась назад, на Восток.

Это было не организованное отступление, а паническое бегство. «Волки Тору» шли по пятам, терзая арьергарды. Стычки были короткими и жестокими: загнанные в угол мятежники огрызались, как раненые звери, но их боевой дух иссяк.

На пятый день погони авангард, возглавляемый Соней, вышел к берегам огромного овального озера, которое местные называли Зеркалом Луны. Вода в нем была неестественно спокойной, свинцово-серой под затянутым тучами небом.

На противоположном берегу, в туманной дымке, виднелись огни лагеря мятежников.

Соня, сидя в седле, окинула взглядом водную гладь. Ее глаза сузились, оценивая расстояние.

— Течение слабое, — пробормотала она Бьорну. — Если соберем плоты, сможем переправить пехоту за ночь. Или обойти с флангов, через болота…

— Отставить планирование, капитан, — раздался голос вестового, возникшего рядом. — Сёгун требует вас к себе. Немедленно.

Соня нахмурилась. Приказ прозвучал резко, без обычной учтивости. Она развернула коня и направилась к ставке, которая разбивалась на высоком холме.

В шатре Тору царил полумрак. Сёгун стоял над картой озера, но не смотрел на нее. Он смотрел в пустоту. Рядом с ним не было ни генерала Каэля, ни советников. Только они двое.