Книга Рыжая Соня и Тень Сёгуна, страница 34 – Владлен Багрянцев

Когда ветер отнес дым, Соня увидела результат.

Стена Курогане, та самая, что казалась нерушимой, покрылась сетью трещин. Каменные ядра, выпущенные с чудовищной скоростью, врезались в кладку, выбивая фонтаны осколков и пыли. Одно ядро перелетело через стену и рухнуло где-то в городе, судя по поднявшемуся столбу черного дыма — попало в жилой квартал.

— Заряжай! — донесся крик сквозь звон в ушах.

Бомбардировка началась. Она не прекращалась ни днем, ни ночью. Ритмичный гром «Драконов» стал пульсом этой войны. Бам. Бам. Бам. С каждым ударом надежда защитников таяла, как снег на вулкане. В городе вспыхивали пожары, которые никто не тушил. Крики ужаса и боли тонули в грохоте канонады.

Соня видела, как меняется лицо войны. Больше не было поединков чести, не было вызовов на бой. Была только математика разрушения. Кхитайские инженеры деловито крутили винты на лафетах, корректируя прицел, и методично долбили в одну и ту же точку стены — в основание восточной башни.

На третий день, на закате, стена не выдержала.

Сначала раздался стон — звук ломающегося камня, похожий на крик умирающего великана. Затем башня накренилась. Медленно, словно нехотя, она начала заваливаться внутрь города, увлекая за собой огромный кусок прилегающей стены.

Грохот падения перекрыл даже канонаду. Облако пыли поднялось до небес, скрывая солнце. Когда оно начало оседать, перед армией Сёгуна открылась зияющая рана в обороне Курогане — широкая брешь, заваленная обломками, но проходимая для пехоты.

Генерал Каэль выхватил катану. Ему не нужны были горны. Вся армия, тысячи «Волков», асигару и наемников, ждала этого момента, как звери в клетке.

— В атаку! — его крик потонул в реве многотысячной толпы.

— Вперед, псы! — заорала Соня, поднимая нагинату. — Кто последний — тот чистит пушки!

Лавина людей хлынула к бреши. Защитники Курогане, оглушенные и контуженные, пытались выстроить стену щитов на вершине завала, но их было слишком мало.

Соня взлетела на груду камней одной из первых. Пыль забивала легкие, видимость была не больше вытянутой руки. В этом сером тумане мелькали тени врагов.

Началась свалка. Здесь, в узком проходе, длинная нагината была бесполезна. Соня отбросила ее и выхватила вакидзаси. Она дралась как демон, прорубая путь сквозь живое мясо и мертвый камень. Удар, блок, уворот, удар. Кровь смешивалась с каменной крошкой, превращаясь в скользкую жижу под ногами.

— Держать строй! Не пускать их! — кричал какой-то самурай в помятом шлеме, пытаясь сплотить защитников.

Бьорн, возникший из пыли рядом с Соней, решил проблему по-своему. Он просто снес самурая вместе со шлемом своим топором, проревев что-то о валькириях и медовухе.

Оборона бреши рухнула. Армия Сёгуна, подобно мутной реке, прорвавшей плотину, хлынула на улицы города.

Но битва только начиналась.

Курогане-Кё превратился в ловушку. Каждый дом стал крепостью, каждый переулок — местом засады. Соня и ее отряд пробивались по главной улице, которая была завалена обломками и трупами. С крыш летели стрелы и черепица. Из окон первого этажа высовывались длинные копья.

Воздух был раскален от жара пожаров. Деревянные постройки горели ярко и яростно, освещая битву адским светом. Дым ел глаза.

Соня пнула дверь богатого дома, откуда только что стреляли лучники.