Книга Время неблагих. Книга первая, страница 93 – Максим Далин

— Что не мешает ему быть ведьмаком, — сказала Глейза. — Даже помогает. Тот ещё упырь, я тоже чувствую.

— А дом Ясных Зорь? А Солнцеземельские? Тогрин?

Глейза и Лэрик устало переглянулись.

— Конфетка, — сказал Рошер, — я знаю, что ты Тогрина не любишь, но он не такой уж и…

— Сын Сэгла Снежнолесского, чтоб ты понимал, — сказал мне Лэрик. — Того самого Сэгла. Они там все ведьмаки, даже не сомневаюсь.

— Ребята, — сказал я, — а вы что, Рошеру ничего не объясняли? Вообще ничего?

— До свадьбы казалось опасно, — сказал Лэрик. — А после свадьбы он пошёл вразнос, так быстро, что мы не успели ничего сообразить. Это он на тебя нормально реагирует… а когда я пытался разговаривать, он хныкал и мямлил. И цеплялся.

— Сразу после свадьбы? — спросил я Глейзу.

Она кивнула.

— Это… ребята, простите… с ночи… это самое… после свадьбы? — еле выговорил я. Щёки и уши горели, не от Дара, а так просто.

Рошер снова свернулся клубком, подтянул колени к груди и спрятал лицо. А Глейза кивнула:

— Ладно, что от тебя скрывать… всё равно ведь кто-нибудь расскажет. Всё лето был сплошной дурдом. Сразу после свадьбы его подменили, — закончила она с горечью. — И как с ним было разговаривать вообще?

— И вы точно не понимаете? — спросил я, не зная, беситься или сесть рядом с Рошером и поплакать.

— А что такого? — спросил Лэрик.

— А то, что на леди Глейзу простецам, наверное, даже смотреть нестерпимо, — сказал я. — А трогать… я даже не знаю. Я думаю, леди Джинере с Эральдом было проще… ну… девушки — они спокойнее. У них не настолько… сносит крышу.

Глейза пожала плечами, Лэрик хмыкнул. Зато Рошер поднял голову — и я по его взгляду понял: просто в точку.

Глейза не понимает. Она — как Звёздная Дева… а Рошер — земной парень, бедолага. Он, наверное, вообще не соображал, что делает — и кто его осудит, если честно. Он просто абсолютно ошалел… и обидел Глейзу или напугал… ох…

Поэтому так и шарахнулся. Просто побоялся, что у него снова планка слетит. И Глейза снова выгонит его — насовсем теперь уже.

— Ваши прекраснейшие высочества, — сказал я, — давайте одну вещь проясним. Мы с вами простецов людьми считаем или нет? Или мы — как все эти упыри?

— Что за глупый вопрос⁈ — возмутился Лэрик. — Само собой! Мы всех считаем людьми.

— Конечно! — поддержала Глейза.

— И простецам можно чего-то не понимать, не знать, не чувствовать, да? — спросил я. — Духов, там, не видеть, например. Или шалеть от благодати, когда она совсем уж концентрированная. Можно?

— Валиен! — нажала Глейза. — Ну впрямь же глупый вопрос!..

И задумалась.

— Я понял одну вещь, — сказал я. — Я историю знаю неплохо. По паршивым учебникам, конечно, вместе с пропагандой и враньём, ну вот так уж вышло. Вот, например, Святая Земля никогда не выдаёт своих принцесс замуж за границу. И я думал, потому что благодатью делиться не хотим…

— Исключения были, — сказал Лэрик. — Леди Тангра, северноприморская королева. Принц Элиан тогда гостил у Горслинда, влюбился до умопомрачения в его младшую дочь и буквально выпросил позволения на брак.

— Ого! — удивился я. — Не читал.

— Я, кстати, тоже, — сказала Глейза.

Рошер промолчал. По-моему, история не была его сильным местом.

— Дело было, — сказал Лэрик. — Это северноприморские хроники, в нашей библиотеке есть. Чтение занимательное. В общем, Элиан уломал и своего отца, и Горслинда, уж не знаю как… в летописи как-то мутно. Думаю, обещал Горслинду что угодно и звезду с неба, когда наденет корону. Тангра была, конечно, хорошенькая — не то слово…