Книга Фарфор Ее Величества, страница 88 – Максим Далин

Карла приложила к стеклу вторую ладонь, не удержалась.

— Ты умница, — сказала она. — Ты прав, так даже лучше. Ричард — перелесец и адоборец, это должно сработать.

— Как же я могу дать пропасть твоей работе, — сказал я.

Карла совершенно правильно меня поняла. У меня не было времени, возможностей и достаточно наглости, чтобы начать объясняться ей в любви в дивном обществе старого унылого вампира, Индара и принца, способного внезапно сделать любой вывод из услышанного. Я мог только намекнуть — но Карла не была бы Карлой, если бы не поняла с полуслова.

— Как твои суставы? — спросила она будничным тоном фельдшера-техника.

— В относительном порядке, — сказал я настолько серьёзно, как смог. — Им требуется профилактика, но здесь я, по понятным причинам, её никому доверить не могу.

Карла удовлетворённо кивнула, и по вспыхнувшим в её рысьих глазах золотым искрам я понял: и этот посыл она поймала тоже.

— Мне надо бежать, — сказала Карла, гладя стекло. — Меня ждут в лаборатории. Покажи всё Ричарду, он нам передаст. И о демоне, который следил за вами в поезде, расскажет. Всё остальное уже сделают вампиры. Если всё пойдёт хорошо, мы увидимся завтра ночью. Я верю в тебя.

Мне бы ещё в себя верить, подумал я.

— Увидимся завтра, — сказал я вслух. — Всё идёт намного лучше, чем я ожидал.

— Удачи, удачи, удачи тебе, — сказала Карла. — Уступаю место вампирам.

Когда она отняла ладони от зеркала, его холод показался мне нестерпимым. Я вспомнил холод Зыбких Дорог, зазеркальных путей через иные пространства — и внутренне содрогнулся, но тут же подумал: если придётся, я пройду снова.

Ради Карлы я пройду снова.

Но надо было как-то сосредоточиться на вампирах.

— Отойди немного, — весело сказал Ричард. — А то нам надо перетащить через раму.

Надо отдать Эглиру должное: он помогал. Даже не кривился особенно, хотя, в общем, можно было ожидать, что его взбесит необходимость таскать через зеркало то ли кадавров, то ли манекены. Нет: вполне серьёзно помогал. Когда мы с Барном перехватили протез, он даже подержал руки, чтобы кисть не стукнулась о кромку зеркала.

Потом вампиры перешли сами.

Мы посадили протез в кресло. Индар подошёл, остановился напротив, обхватив себя руками, и уставился кукле в лицо. Меня поразил его вид: единственный глаз Индара наполнился слезами, реально — его воображаемая призрачная слеза скользнула по щеке, он вытер её плечом, как гимназист.

Такого я точно не ожидал.

Но протез поражал воображение.

Ребята одели его в модную в Перелесье рубашку с высоким воротником, — такая же была и на Индаре, когда его убили, — в чёрный шейный платок, серые брюки и штиблеты. Парик явно тоже подбирала Глена — прекрасные золотистые локоны почти до плеч по моде здешней богемы, польстила Индару. Ага, он носил длинные волосы, но не сказать чтоб густые, точно не золотистые и не особо локоны. Но всё это пустяки сравнительно.

Лицо.

Глена отвела душу. Единственной общей чёрточкой протеза и мордоворота Индара я бы назвал типичное для перелесцев несколько длинное лицо, длинное и узкое, и тяжеловатый подбородок. Но, видно, с лошадиным черепом Индара в этом смысле уж совсем ничего сделать было нельзя. Зато у Глены отлично вышел тонкий эльфийский профиль, нос, будто у древней статуи, и дивные тёмно-синие очи в длинных ресницах. Породистое лицо перелесского аристократа со старинного потемневшего портрета, выполненного придворным лизоблюдом, которому обещали заплатить золотом.