Книга Фарфор Ее Величества, страница 90 – Максим Далин

— Но два Узла — ты же знаешь… — начал я.

Индар мотнул головой:

— Это всё равно лучше, чем бестелесность. Ты ведь знаешь, Клай, как мучительна эта… беспомощность духа… бессилие… Неважно. Не сомневайся.

— Индар, — сказал Ричард, — есть такие вещи… такие мысли… идеи… которые нельзя принимать наполовину. Либо принял, либо нет. Ты ж не только с Богом, ты с адом тоже отношения испортил, ты ведь понимаешь?

— Тем, что не вовремя умер? — скривился Индар.

— Тем, что сейчас вытворяешь в посмертии, — улыбнулся Ричард. — Смотрю я на тебя… сожрут тебя адские гончие, отступник ты.

— Да с чего ты взял, вампир?! — рявкнул Индар. — Я таков, как я есть! Как всегда! И я…

— Власти ищешь? — улыбнулся Ричард. — Или наслаждений?

— Наслаждений, положим, — огрызнулся Индар.

— Привязанный двумя Узлами? Трудно будет насладиться.

— Так, — Индар выдохнул. — К чему ты клонишь?

— Да ни к чему, — весело сказал Ричард. — Просто ты крылышками-то не трещи. Дай мне сделать то, что надо, Клай сделает то, что надо, ну и ты сам будешь делать, что хочешь… а потом оно как-нибудь уж само решится.

Индар устало пожал плечами.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда… пожалуй, если сдвинуть стол в столовой, там будет достаточно места для звезды. Пол гладкий, хорошо ляжет.

— Так-то лучше, — сказал я. — Пойдёмте в столовую.

Туда все пошли. Ричард и мы с Барном — проводить обряд, Эглир и Рэдерик — взглянуть, как мы будем это делать. Предположу, что и Эглир умирал от любопытства, но делал непроницаемую аристократическую мину — этакий скучающий светский лев. Зато Рэдерик и не пытался скрывать любопытство и восторг, он даже непривычно много суетился, помогал нам зажигать свечи, сдвигать стулья — и спросил Барна:

— А если я разрежу руку, моя кровь подойдёт?

— Она, может, и подойдёт, — сказал Барн, — а только вашей светлости этого точно не надо. Не ровён час, ад услышит да что-нибудь важное за помощь попросит. Бывает, что и приходится отдать. Вот я-то глаз отдал, чтоб их благородие остался жить. А вы за что отдавать будете? Чтоб просто попробовать?

— А в принципе можно, значит? — спросил Рэдерик, пожирая его глазами.

— В принципе — можно. Но разбирать надо. Когда, значит, так встанет, что не на жизнь, а на смерть, тогда можно. За товарища можно. За братишек своих — тоже можно. А для игры или шутки ради — этак всё можно отдать, без души, не ровён час, останешься и сам не заметишь.

Рэдерик слушал. Я подумал, что для него это, видимо, очень ново. А ещё я потихоньку поражался, насколько ему нравится Барн. Наш принц-бастард был готов ходить с Барном за руку, слушать и спрашивать его обо всём. Рэдерика абсолютно не смущало, что по статусу Барн ему абсолютно не ровня.

У меня вообще было такое чувство, что Рэдерик внезапно осознал, что человек может просто нравиться — и всё. Нипочему. Потому что хороший. И теперь наш принц пытается уложить у себя в голове эту потрясающую мысль.

Пока мы готовили столовую, Ричард принёс несколько огарков храмовых свечей.

— Это Ависа, — сказал он, — не сомневайся. Я и не знаю чище храма, чем его часовенка.

— Кто этот Авис? — спросил Эглир. Этакая привычная подозрительность.

— Святой наставник, — сказал я. — Наш друг. К тому же, кажется, благой.

Слово «благой» вызвало у Эглира тень скептической гримасы, но Индар ничего не сказал. Он молча наблюдал, как мы с Ричардом рисуем звезду.