Книга Фарфор Ее Величества, страница 115 – Максим Далин

— Я хотел сказать, что меня всё равно ограбят, — закончил Норфин сконфуженно. — И я даже не замечу. Да что! Сегодня разговаривал с этим… с Лиардом из банка «Ясень», так он такого наплёл… и про займы, и про всякое… Хаут с ним поцапался, Лиард говорит, что большинство договоров двор Перелесья заключал через тебя…

— А для себя-то ты что хочешь, маршал? — спросил Нагберт таким тоном, будто обращался к слабоумному или ребёнку. — Счастья для страны родной?

— Почти так! — рявкнул Норфин.

— У-у… — Нагберт задумался.

С некоторым даже трудом отодвинул тяжёлое кресло — я ему слегка помог — и уселся так, чтобы видеть и Норфина, и Рэдерика. Вздохнул:

— Выпить бы капельку… Ладно. Кое-что я понял. Здесь положение лучше, чем я думал, маршал. Лучше. Уже хорошо… Мессир Рэдерик, здравствуйте, солнышко. Помните дядюшку Нагберта? Сильно его не любите, а?

Рэдерик прижался к Барну плечом, чуть улыбнулся:

— Конечно, я помню, мессир Нагберт. Не то, чтобы сильно… но вы ведь знаете, мессир: я никого особенно не люблю.

— Кроме этого благого, который с вами нянчится, — кивнул Нагберт. — Ничего-ничего, не сердитесь. Я — любя, по-стариковски… Интересный солдатик. Прибережец… надо же… Это твой? — спросил он вдруг у меня.

— Да, — сказал я.

— У-у… — Нагберт снова покачал головой. Оценивающе взглянул и на Индара.

Индар слушал, опустив ресницы, пытаясь изобразить скептический прищур. Молчал.

— Как тут у вас интересно… — раздумчиво проговорил Нагберт. — Беленькие… А я-то думаю: что это трубач пришёл в ожогах, бедняжка… Вот, значит, почему вы тут до сих пор живы. Кровь благого… И ты тоже белый, офицер. Чудные дела творятся… Но многое стало понятно, многое.

— Мы с тобой круты, Клай, — сказал Индар. — Надо же: трубач пришёл в ожогах.

— Драть вас некому, — сказал Нагберт. — Наглые сопляки… ладно, это было эффектно. Но имей в виду, белый: на этом твоём солдатике только что мишень не нарисована. И что вы будете делать без него? Ты ж не сможешь работать с кем попало.

— Да я сам им крови дам, сколько нужно, — сказал Норфин. — Уж не говоря о том, что все свои у меня под охраной.

— Крови он даст, дерьма тоже, — буркнул Нагберт. — Простец.

— Барн был почти простец, — сказал я. — У него после боя чутьё обострилось, не Дар даже, я думаю. Просто было очень больно… от ужаса и горя. И что будет с Норфином, если его обстоятельства и ад вынудят принести жертву — не берусь загадывать. Некоторые силы вам тяжело себе представить, мессир Нагберт. Потому что вы с ними не знакомы.

— О! — Нагберт взглянул на меня своим странным взглядом, снизу, как сверху. — А ты знаком.

— А я знаком, — сказал я.

— И я, — сказал Индар.

— Воображаешь, что переметнулся на сторону сильных, бабья цацка? — фыркнул Нагберт.

А Индар, вместо того, чтобы снова устроить представление с роскошной жестикуляцией и изобретательной руганью, только чуть пожал плечами.

— Нет смысла объяснять, Нагберт, — сказал он. — Не поймёшь. Неочевидно.

— Не проиграй, — сказал Нагберт.

— Проиграю или нет — моя игра, — сказал Индар. — Тебе-то какая корысть? Считаешь, что с белыми рискованно? Всем бывает страшно, я понимаю… Беги домой, маленький, винишко само себя не выпьет.

Таки Индар умел выбивать Нагберта из равновесия — и из чувства собственного величия заодно.