Книга Костер и Саламандра. Книга 2, страница 76 – Максим Далин

А я думала, что Виллемина – гений. И что я так просчитывать всё на пять шагов вперёд никогда не научусь.

— Ясно, – сказала я. – Мне надо подняться в будуар. Там платье мне сделали, бальное, розовое, с каким-то там букетиком – надо посмотреть, как всё это будет выглядеть. Не годится быть чучелом на таком важном балу.

Ольгер смотрел на меня и улыбался. Жейнар захлопал в ладоши – и я отвесила ему подзатыльник:

— Нечего ехидничать! Лучше распорядись, чтобы нас предупредили, когда придёт санитарный поезд.

А поезд пришёл уже ночью.

Я успела примерить платье – впрямь красивое, даже удивительно, насколько красивое. Особенное… хотя… ну не так уж часто я носила бальные платья, если честно. После примерки у нас было совещание с Сейлом и медиками из Академии Военной Медицины, очень странное обсуждение: кроме медиков, на нём присутствовал и мэтр Фогель.

Оказывается, у них тут уже развернулось сотрудничество в полный рост. И они говорили не столько даже про обезболивающий эликсир, сколько о протезах.

Со схемами медиков. Со схемами мэтра Фогеля. Без всякой магии – но всё равно выглядело вполне магически. Никаких деревянных ног: они использовали лёгкий серый металл алюминий, каучук и ещё какие-то странные штуки. Обсуждали систему противовесов, баланс и удивительный метод излечения удивительной болезни, которая называлась фантомной болью.

У меня не болел отрезанный палец – я просто перестала его чувствовать. Но мэтр Аглир с кафедры травматических ампутаций рассказал, что люди часто подолгу, даже годами, мучаются от болей и спазмов в ноге или руке, которых давно уже нет.

— Мозг помнит, – говорил Аглир. – В нём запечатлеваются последние ощущения. И чтобы бороться с этими болями, нужно создать у раненого иллюзию целостности тела.

Оказывается, ещё до войны наши военные медики начали ставить опыты с зеркалами, с системой зеркал, в которой человек видел собственное тело здоровым. Если, например, ему казалось, что отрезанная рука судорожно сжата в кулак и затекла, человека сажали в зеркальный ящик, где он не мог видеть культю, а видел только отражение здоровой руки. Он сжимал и разжимал пальцы, видел, как сжимаются и разжимаются пальцы отражения, – и его призрачной руке становилось легче.

— А иногда, – продолжал Аглир, – призрак руки или ноги удачно совмещается с протезом. Чаще всего это происходит в случаях идеального баланса – когда вес протезированной конечности точно равен весу сохранившейся.

Фогелю тоже было что рассказать. Они все уже знали, что даже малая толика Дара у искалеченного человека позволяла вылечить «фантомную болезнь» без следа… Фогель предлагал что-то вроде пробы на Дар для любого раненого – и если Дар обнаруживается, то можно делать особый протез, с костями, чтобы человек мог с ним сжиться полностью, как Райнор – со своими искусственными руками. Группа Фогеля уже могла делать такие штуки очень здорово: и руки, и ноги, разных размеров, чтобы соблюсти этот самый баланс…

В общем, они готовились к приёму раненых – и у них уже многое было готово, для того чтобы искалеченным людям стало как можно легче выздороветь. Во время этого разговора я поняла, что Мельда, скорее всего, будет на балу не на костылях, а с тростью какой-нибудь – если протезы для ног действуют хоть вполовину так здорово, как на эскизах.