Книга Костер и Саламандра. Книга 2, страница 144 – Максим Далин

— Потому что не адская тварь, – сказал Ольгер. – Это понятно.

— Да, – сказал Ричард. – Но не как собачка у леди. Собачка-то живая, а те одры – просто кости, мэтр их сам двигал, будто марионетки.

— На верёвочках Дара, – Жейнар покрутил пальцами, дёргая воображаемые верёвочки. – Простые кадавры, ничего в них страшного нет.

Ричард снова кивнул.

— На вашей стороне, – сказал он странным тоном, чуть улыбаясь, но горько, – ничего для меня страшного нет. Война, известно… всякое бывает, и люди разные. Но вот такого страшного, такого, понимаете, чтоб кровь в жилах застывала, чтоб душу резало и хотелось винтовку в рот засунуть и вышибить себе мозги, лишь бы не чувствовать… вот такого у вас и нет. Я это так и поручику Эрику говорил, и мессиру Фольду. И вам скажу. Поэтому я сюда и поехал. Если вы воюете с адом – всё-таки нужно мне быть с вами вместе. Пока. Пока мы вместе его не победим. А потом уже мы в Перелесье разберёмся, что к чему.

* * *

Ричард, конечно, очень бодро решил, что ему нужно сражаться на нашей стороне – но всё равно его ситуация терзала ужасно. Потому что, как ни крути, наши солдаты убивали его братву. И никакой возможности как-то убедить братву сдаваться в плен или переходить на нашу сторону у нас не было: перелесцы видели ад глаза в глаза. У них не умещалось в голове, что на нашей стороне при таком кошмарном раскладе может быть как-то иначе.

А я показала Ричарда Виллемине и Лиэру. Я чувствовала, что этот парень у нас при дворе не просто так, что-то его ведёт, – ну и на удачу показывала его всем подряд. Слушала и думала.

Выводы получались интересные.

Виллемина произвела на Ричарда совершенно оглушительное впечатление. У него руки затряслись, когда он увидел нашу дивную государыню. Но не от страха: я знаю, как он чувствовал страх. Просто нестерпимо было заглянуть в глаза той зверюге, что зовётся пропагандой: это ж такой вал вранья, самого злобного вранья, что и сам не можешь понять, как в такое в принципе можно поверить.

Особенно если верил.

— Вот, – сказал Ричард и вморгнул слёзы. – Вот что я ещё на фронте понял, прекрасная государыня. Вы – как фарфоровые бойцы. И вас ад не видит, а если какая адская тварь увидит – она боится.

— Вот как, мэтр Ричард? – ласково сказала Виллемина. – Так-таки и боится?

— Жруны эти самые… простите, государыня, твари адские – до самого последнего момента и не видят, и не чуют, – сказал Ричард. – Поэтому командиры с вашей стороны и думают, что фарфоровые – лучшие лазутчики. Жруны чуют живых, и серые тоже, а фарфоровые… они через смерть прошли. Их не чуют. Я сам видел.

— Но убивают, – тихо сказала Виллемина.

Ричард на неё посмотрел, как семинарист на обожаемого наставника, не как на королеву.

— Конечно, – выдохнул он. – Вы, государыня, им страшный враг – и фарфоровые бойцы тоже. Они на всё готовы, чтобы убить. Но чутьё у них сбоит, понимаете! Они соображают, что их враг пришёл, только нос к носу, совсем вплотную.

Виллемина переглянулась и со мной, и с Лиэром – и Лиэр опустил веки согласно, и вообще всем лицом показал, что чего-то такого и ожидал.

— Да, – сказала Виллемина. – Получается, что фарфоровые – наш передовой отряд. И что мы можем возлагать на них очень много надежд.

— Точно, прекрасная государыня, – истово закивал Ричард. – Я видел. Ваше прямо оружие против ада.