Книга Костер и Саламандра. Книга 2, страница 143 – Максим Далин

Я сама ему налила – и Ричард выпил, будто у него в горле пересохло. Глаза сделались чуть бодрее.

— Ну вот, – продолжал он со вздохом. – Акс был без памяти. Турин сказал, что сначала-то он был в себе ещё, а потом ваши медики ему замирательной микстуры дали. Чтоб спал и не мучился. Им с Мунгом тоже дали – только не такой крепкой, хотя Турин мне и сказал, что чувствует себя, как малость вдетый.

Я улыбнулась – вспомнила этот перелесский жаргон.

— А Мунг, – сказал Ричард, – лежал и плакал. Я думал, у него жар, но это он жалел, что не убили сразу. Еле выговорил, так заикался, что – всё, мало того что впереди сплошной ад, так он ещё и калека, чисто корм для тварей. И Турин не плакал, но вид у него был такой, будто он уже решился застрелиться – только вот раздобыть бы пистолет. И это всё было понятно. Вот что было непонятно: ваши-то тоже лежали тут же, в лазарете. И тяжёлые, и всякие. И пока я пытался Мунга как-то утешить, к вашему парню рядом пришли приятели – и они начали разговаривать. Тут и Мунг заткнулся, и я тоже – мы стали подслушивать. Ваш раненый тоже ведь был ранен в ногу – а это всех нас очень занимало, вы ж понимаете.

— Серьёзно ранен? – спросил Ольгер.

— Как Мунг, не легче, – сказал Ричард. – И говорит своим: мол, врачи говорят, что тяжело ногу сохранить, да и будет он потом всю жизнь хромать и боли терпеть, а лучше отнять. Я думал, другие парни начнут его убеждать не даваться, а они – наоборот! Ты, говорят, не думай отказываться, тебе протез положен за казённый счёт, ты с протезом Фогеля ещё плясать будешь, а откажешься – ползать тебе на костылях. И стали вспоминать Риэля какого-то, которому ногу отняли почти по бедро, а он из отпуска вернулся в часть. Ребята так слушали, что у меня сердце заныло – ну я и набрался наглости. И говорю: а можно поговорить с Риэлем?

— Неужели привели? – спросила я.

— Именно, – Ричард даже улыбнулся тенью улыбки. – Парняга здоровенный, не меньше чем с Вика ростом, вошёл легко, мы не поверили, что безногий. А он, как циркач какой-то, задрал штанину и поставил ногу на табуретку. Ноги-то у него не было вот по это место, а был диковинный протез из каучука и каких-то железячек. Этот Риэль нам и рассказал, что фарфоровые солдаты – никакие не мертвяки, что это тоже протезы. Такая наука. Медицина и некромантия, с Божьей помощью. Так и сказал, понимаете? С Божьей помощью. Чтобы могли сражаться с адом. Вы бы слышали, как он сказал.

— Вы все поверили? – спросил Ольгер.

— Да, – сказал Ричард. – Все. Я увидел, что у парней появилась вроде надежда. И у меня тоже появилась надежда. Потому что, понимаете, я ему поверил, что с Божьей помощью. Потом уже я много разговаривал там… и с капелланом, и с некромантом. Наставник Олин – я понял, что настоящий наставник, без адского обмана: у него глаза человеческие, тёплые. И не совсем еретик, по нашим меркам, по перелесским: мы с ним вместе молились по канону Сердца Мира и Святой Розы. А некромант там – мэтр Далайр, славный мужик, тоже деревенский. Братва окопная, дурные зубоскалы, его прозвали Демоном, потому что рог у него на лбу, с полпальца длиной, слева, но… ну не знаю, не чуял я в нём ада.

— Он лошадок из соломы делал? – спросила я. Вспомнила – как-то даже тепло стало.

— Из сена, – кивнул Ричард. – Я видел, как он одра такого делал из бычьих костей. Бык-то братве в котёл пошёл, а кости-то мэтр Далайр собрал, обчистил и сеном обмотал. У них в хозяйстве такие одры и пушки таскали. Дохлая падаль – а не страшно.