Книга Костер и Саламандра. Книга 2, страница 141 – Максим Далин

— В смысле – вот этим твоим… Даром накрыло? – спросила я. – Ты ему воспоминания передал?

Ричард пожал плечом:

— Наверное, уж воспоминания. И точно намерения. Потому что он меня не обезоружил даже. У нас с ним случился какой-то катарсис в тот момент. Я это уже больше никогда повторить не мог: он понял меня аж до самого дна, а я – его.

— Его воспоминания? – спросил Ольгер.

Ричард неопределённо поводил руками в воздухе:

— Не совсем… его… как бы… тоже намерения, что ли. А вообще для меня же главное тогда было, что он не страшный. Это для меня значило, что он не адская тварь.

— Ты решил перейти на нашу сторону? – спросил Жейнар.

Ричард мотнул головой:

— Я подумал: пусть он меня убьёт. Или – зачем он шёл… Если уничтожить склад, где хранятся эти банки, – пусть. Там ещё пара жрунов отдыхала, а ещё два улетели, я думаю, в разведку или разбойничать… Так вот: я думал, что хорошо бы было грохнуть этот склад к демонам бритым. А там поглядим.

— А боеприпасы? – спросил Ольгер.

— Ага, – тихо сказал Ричард. – И боеприпасы. Я думал: останусь здесь – и пусть шарахнет. И мы умрём все по-человечески. Нормально, хорошо даже, по-солдатски умрём. И, может, Господь простит нас и приютит…

В его глазах снова появились слёзы. Он сцепил пальцы и прикусил костяшки.

— Но они тебя не оставили? – спросил Ольгер.

— Ага, – сказал Ричард еле слышно. – Они пришли втроём, все фарфоровые. И они заложили взрывчатку под оба склада. И Грегора они убили, закололи. И меня, конечно, должны были, по всему…

И ткнулся лицом в ладони. Глухо проговорил, прерывисто, будто глотал рыдания:

— Я думал: простите, простите меня, братцы. Лучше так. Пока у нас души ещё живы. Лучше так. Мой грех. Страшный грех, но… не смог я им помешать. Думал: либо мы – у Господа, как люди, либо – жрунам на корм…

— И что? – потрясённо спросил Жейнар.

— Лэнси тогда Эрика спросил: «А с этим что делать, ваше благородие?» – продолжал Ричард, не поднимая головы. – Не хотели они почему-то меня прикончить. А Эрик сказал: «Пусть идёт с нами».

— Они тебя тащили? – спросила я.

— Нет, – сказал Ричард. – Эрик нагнулся ко мне и сказал: «Ты пойдёшь и расскажешь о жрунах». А он раньше и не знал это слово, «жрун». Ваши-то их зовут летунами. Он это слово узнал из моей головы. И я пошёл. Разобраться пошёл – и да, рассказать. Потому что эти твари – они не только вам враги. Они всем людям враги.

— Ты правильно сделал, – сказал Жейнар.

Ричард с трудом поднял голову, взглянул мокрыми глазами:

— Не знаю я. Тяжёлый грех на мне. Я уходил с фарфоровыми ребятами, у меня сердце отпускало, внутри разжималось всё… я чувствовал, как разжимается… будто размерзает, а ведь вьюга мела… а мне тепло было… Шёл и думал: а Эгель? Хонти? Дорн? Уфри Полосатый? Кто-то небось этой же ночью умрёт, а кто-то… кого-то…

— Ты ж не мог их предупредить, – сказал Ольгер.

— А как бы предупредил? – безнадёжно сказал Ричард. – Давайте, мол, через фронт перейдём с диверсантами? А присяга? Как бы я объяснил-то? Я и себе объяснить не могу. Я шёл и думал: я иду с ними вместе воевать с адом. Не с Перелесьем – с адом. Так во мне и стучало: иду воевать с адом. А потом… как громыхнуло сзади… земля под ногами дрогнула.

Лицо у него, пока он говорил, было как у тяжелобольного.

— Я ведь тоже из Перелесья, – сказал Ольгер. – И тоже воюю с адом.