Книга Костер и Саламандра. Книга 1, страница 154 – Максим Далин

Они все записывали, и это было невероятно благостно и лепо. Я смотрела на репортёров и думала: здорово же люди Броука их перешерстили! Сплошь ведь славные ребята! Спокойные такие, деловые, любезные. Вопросы – сплошь по делу. Любопытные – так это им положено по профессии. Но ведь никто же не машет руками и не вопит: «А-а! Нечистая сила!»

Наверняка так ведут себя не все и не везде. И вот тут я поняла, что имела в виду Вильма, говоря о расползшихся змеях. Мне бы тоже хотелось посмотреть на тех, кто шипит.

Только нас с Валором от них основательно охраняли.

Репортёры разошлись к полудню. Мы с Валором просматривали утренние газеты, обсуждая, как всё прошло, когда в маленькую гостиную, где мы ждали Вильму, быстро вошёл – не сказать бы вбежал – Норис.

Белый, как гипсовый.

— Леди Карла, – сказал он, – срочно. Был взрыв в доме у Раша.

От ужаса я на секунду превратилась в ком горячей ваты – но тут же себя мысленно пнула:

— У вас там карета? А, мотор. Едем.

Уже в моторе, застёгивая пуговицы на шубе и пытаясь привести в порядок мысли, я спросила Нориса:

— Раш жив?

— Я там не был, – сказал Норис. – А посыльный не знал. Сказал, что грохнуло сильно, часть здания рухнула, но без подробностей. Там должен быть и Жейнар – и я не понимаю, леди: как так-то?

— Я пока тоже не понимаю, – сказала я. – Я в ужасе просто.

— Прошу прощения, – сказал Валор, – не вижу ничего непонятного. Среди нас нет ясновидящих. А злодеи использовали не артефакт, а бомбу. Обыкновенную бомбу. Кто-то очень неглупый понял, что от ада мы всерьёз защищены.

— Вам не холодно, мессир Валор? – спросил Норис невпопад.

— Я ощущаю холод, – сказал Валор, который так и выскочил к мотору в своём шикарном сюртуке. – Но уверяю вас, дорогой Норис, я не простужусь.

А Тяпка жалась к моим ногам, будто она-то сильно замёрзла. На самом деле – боялась: ей, наверное, передавалось наше настроение.

Около особняка Раша толпилось столько народу, что водителю мотора пришлось несколько раз дать гудок. Зевак оттеснили жандармы, оцепившие место взрыва: рвануло во флигеле, выходящем прямо на улицу, – и груда щебня, покорёженные балки, пыль, осевшая на снег, выглядели как кусок дикого кошмара. Я в жизни не видела, чтобы так – с человеческим жильём. Почему-то меня до боли поразила каменная голова русалочки, лежавшая в растоптанном снегу, – вторая русалочка, держащая разбитый фонарь, каким-то чудом уцелела в нише на остатке стены. Дар внутри меня встал стеной огня: очень много очень грязной, тяжёлой и страшной смерти. Невероятно, непривычно много грязной и страшной смерти.

У входа в особняк стояли карета лейб-медика и мотор Королевской Медицинской Академии с древней эмблемой лекарей, тройным листком живи-травы в белом круге. В грязном и пыльном снегу лежало чьё-то тело, прикрытое окровавленной шинелью до сапог, а над ним стоял живой Раш.

Мне показалось, что он совсем седой, седой как лунь, – но его просто пыль засыпала с головы до ног. Его палевый сюртук спереди почернел от крови, белое, дико спокойное лицо покрывали кляксы крови, кровь капала с опущенной ладони.

Я побежала к нему, отпихнула кого-то с дороги, схватила его за руки – он смотрел на меня совершенно чёрными глазами, зрачки у него расширились, как от сильной боли.

— Господи, Раш, живы вы, – выдохнула я. – Слава Творцу! Куда вы ранены?