Книга Костер и Саламандра. Книга 1, страница 156 – Максим Далин

И если не увидел, то почувствовал меня. А я ощутила волну его Дара – сильно, совсем не предсмертную.

— Леди Карла! – позвал Жейнар громче, чем, кажется, вообще мог.

— Молчите, молчите, юноша! – сказал медик. – Не надо вам разговаривать.

Я подбежала и присела рядом с ним на ковёр, подала руку – и Жейнар за неё ухватился. Тяпка прижала уши и принялась вылизывать его пальцы. Я смотрела в упор – и поняла, что один его глаз цел: он смотрел на меня. Второго не было.

— Не болтай, – сказала я. – Только выживи.

— Я выживу, – пообещал Жейнар и скульнул, как щенок. – Ужасно больно. Карла… у них не было артефактов.

— Я догадалась, – сказала я, гладя его руку.

— Они пришли вместе с референтом из банка, – сказал Жейнар. – Я думал… они тоже из служащих. У них были… портфели.

— Не надо, не надо разговаривать! – снова сказал медик.

— Леди Карла! – услышала я голос Нориса. – Там, похоже, нашли что-то важное.

— Не могу сейчас, – сказала я и снова попросила Жейнара: – Выживи, пожалуйста. Сейчас приедет Ольгер, у него наверняка есть какой-нибудь эликсир, который ослабит боль.

— Скорее бы, – выдохнул Жейнар. – Иди, Карла, иди. Надо.

— Идите, леди, – сказал медик. – Ему отдохнуть надо, мы хлороформ дадим…

Я поцеловала Жейнару ладонь – клеймо его:

— Не хочу уходить. Тебе будет тяжело одному.

— Надо, надо, – сказал Жейнар. Я чувствовала, как он старается не стонать. – Надо делать… наше дело. Иди. Я тебя тоже люблю… и выживу.

Трудно было его отпускать. Я уже поняла, что ещё увидимся, – и всё равно ужасно трудно. Я еле заставила себя и встала. Повернулась – и чуть не столкнулась с Рашем.

Он выглядел чуть лучше, даже смыл кровь с рук и лица. И спросил:

— Что дети? Как?

— Будут жить дети, – сказала я. – Побудете здесь?

И оставила Раша с Жейнаром. Так оказалось легче.

* * *

Внизу уже работали всерьёз. Толпа зевак всё не расходилась, но теперь жандармы оцепили часть улицы – зевакам пришлось глазеть очень издали. Завал разбирали каменщики, поднимали балку лебёдкой, грузили на подводу обломки. Медики помогали вытаскивать из-под камней останки погибших бедолаг, их укладывали на брезент, расстеленный прямо на снегу, и укрывали простынями. Несколько душ убитых были пока здесь: они не ожидали смерти и ничего толком не поняли, вид у них был потерянный и оглушённый. Валор беседовал с молодой женщиной-духом. У неё не было половины черепа, грудь ей раздавило, наверное камнем, и она всё пыталась оправиться, поправить воротник или локон – ещё не поняла, что тела уже нет, что это не тело, а её собственная иллюзия. Остальные духи прислушивались: солидный мессир в отличном костюме, со вспоротой щекой и сломанной шеей, симпатичный молодой мужик, по виду коммерсант или подрядчик, – от него осталась половина, и выпавшие кишки ниже живота растворялись в серебристом тумане его духовной сути… Им хотелось разговаривать с Валором, я не рискнула мешать. Отпустила Тяпку понюхать развалины: ей явно очень хотелось, она уже не жалась ко мне, а всё время отвлекалась, совала нос в щебень и окровавленную пыль.

Я только сняла с её ошейника весёленький голубой бантик.

Броук разговаривал с алхимиками из жандармерии: у парней на рукавах красовались шевроны с той странной закорюкой, которой алхимики обозначают невозможный на свете философский камень. В руках одного алхимика, тощего юноши в очках, я увидела кусок обожжённой выделанной кожи – даже в таком виде понятно, что качественной.