Онлайн книга «Четыре месяца темноты»
|
— Теперь ваши вопросы. Единственной, кто поднял руку, была женщина в тонких очках с суровым лицом и острым подбородком. Она записывала практически каждое слово Кирилла на бумагу. — Скажите, мы будем обсуждать действительно серьезные проблемы? Я, например, не вижу ничего существенного в том, что моя дочь в шутку распылила немного духов в классе. — Вы не видите? – спросил высокий женский голос с задних рядов. – У моей девочки началась аллергия после проделок вашей Яны. — Если бы их чаще вывозили на экскурсии, они не страдали бы ерундой! – отвечала первая, продолжая обращаться к Озерову, словно не слыша возразившего ей голоса. — Если бы родители соглашались быть сопровождающими, то экскурсии проводились бы чаще, – отвечал Озеров. – В противном случае я не имею права возить детей куда-либо. — Собственно, вопрос даже не в этом. До вас, в начальной школе и в пятом классе, у нас был опытный классный руководитель и замечательный состав. Скажите, как мы можем быть уверены в том, что вы достаточно квалифицированны, чтобы руководить нашими детьми? В классе повисло тягостное молчание. — Кем вы работаете? – прямо спросил Озеров. — Я менеджер по подбору персонала, если хотите. — Я так и предполагал. Только в отделе кадров нашей гимназии знают ответ на этот вопрос. Вам лучше задать его там. Вы, конечно, можете провести со мной собеседование, но это ничего не изменит – ваш замечательный класс никто не хотел брать. В классе раздались смешки. — Говоря проще, вам нечего предложить, – не унималась мать Кулаковой. — Да что вы пристали к Кириллу Петровичу? – пробасил водитель Урбанского. – Он же вам ясно сказал, что больше руководить классом было некому. — Я не понимаю, что вы тут вообще делаете! – возмутилась Кулакова. В классе стало шумно, мать Бориса Тугина с недовольным лицом подлила масла в огонь: — Хотя бы постарайтесь в следующий раз давать адекватную оценку произошедшему, Кирилл Петрович. Мне пришлось отпрашиваться с работы и приезжать в школу, потому что якобы мой сын напал на одноклассника с ножом. А в руках у него была просто игрушка – брелок с тупым лезвием. — Тем не менее пострадавшему мальчику наложили швы… — Хватит говорить о Тугине, его выходки известны с начальной школы, – усмехнувшись, проговорила чья-то бабушка. – Меня больше интересует, что у нас творится с историей… — Какие выходки? – перебил ее отец Бориса. – Вы тут утверждаете, что одиннадцатилетний ребенок – злодей какой-то. Не вешайте ярлыков! — Так что у нас с историей? Дети страшно недовольны учительницей… Толпа загудела. На Озерова высыпали кузов с обвинениями в адрес Фаины Рудольфовны. «Она читает по бумажке…» «Она заставляла детей работать по учебнику, а сама ничего ни делала…» «Она поставила моей дочке тройку, а когда я пришла к ней – перепроверила работу и поставила четверку…» «Она говорит слишком быстро. Дети ничего не понимают!» «У нас особенные дети, Кирилл Петрович! Что же это? А как же экзамены? Мы не сдадим их с таким учителем…» Озеров поднял руки, прося тишины. Недавно к нему пришла секретарь Светлана и предупредила, что мать одной девочки написала на него жалобу, потому что он давил на психику ее ребенка, требуя домашние задания, в то время как девочка помогает матери по дому и нянчится с младшими сестрами, так что не всегда имеет возможность сесть за уроки, особенно те, которые ей в жизни не пригодятся. |